Слова растворяются в воздухе, исчезая во мгле, которая поглощает мой мир. Девушка неподвижна – настолько, что я не уверен, слышит ли она меня.
Я тянусь к ней, но когда мои пальцы касаются кожи, она визжит и пятится назад. В ее взгляде появляется что-то дикое, она дрожит все сильнее. Когда приближаюсь к ней, отползает назад. Разбитая. Сломленная.
Останавливаюсь и поднимаю руки. Сердце болит от этого зрелища. Я больше не вижу воительницу, которая плюнула отцу в лицо. Вообще не вижу Зел. Передо мной только оболочка, которую оставил отец.
– Ты в безопасности, – шепчу я. – Здесь тебя никто не тронет.
Ее глаза наполняются слезами.
– Я не чувствую, – плачет она. – Ничего не чувствую.
– Что?
Подхожу ближе, но она качает головой и пятится в тростники.
– Все пропало, – повторяет она. – Пропало.
Она сворачивается в клубок, корчась от неиссякаемой боли.
Я впиваюсь пальцами в землю. Перед глазами вспыхивает огонь Кваме, сжигая все на своем пути. Мой долг – сохранить Оришу и не дать этому повториться. Но что, если слова короля причиняют мне такую же боль, как нож, вонзающийся в спину Зели, и оставляют в душе такую же дыру?
Долг ничего не значит, если ради него нужно убить в себе любовь.
Ради небес, должно сработать.
Раздуваю в себе огонек надежды, пока мы с Тзайном скользим по переулку старого Гомбе, прячась в тени зданий.
В городе, где в железных цехах обрабатывают черный металл, заводы работают допоздна. Построенные сварщиками еще до Рейда, их металлические корпуса возвышаются до небес, искривляясь под невообразимыми углами.
В отличие от верхнего и нижнего кварталов Лагоса, Гомбе делится на четыре квадрата – так жилые районы отделяются от промышленных. Вижу сквозь запыленные стекла, как работают предсказатели: производят новые товары для Ориши.
– Постой. – Тзайн тянет меня в тень, когда мимо, звеня сапогами, проходит патруль.
– Хорошо, – выдыхает он, когда солдаты минуют нас, без особой уверенности в голосе. Это сработает, повторяю я про себя, мечтая убедить в этом и Тзайна. Когда все закончится, Зели будет в безопасности.
Спустя некоторое время грязные улицы с заводами сменяются железными куполами центральных сооружений. Под звон колокола мы оказываемся в толпе спешащих по домам работников. Их тела покрыты ожогами и черной угольной пылью. Мы следуем за толпой, навстречу раздающейся в ночи музыке и барабанному бою.
Запах дыма сменяется ароматом вина, и мы видим скопление таверн – на крыше каждой также старый проржавевший купол.
– Думаешь, удастся найти его здесь? – спрашиваю я, когда мы подходим к покосившемуся зданию, в котором шумят чуть меньше, чем в остальных.
– Это лучшее место, чтобы навести справки. Когда я приезжал в Гомбе в прошлом году на оришанские игры, Кеньон и его команда ходили сюда каждый вечер.
– Хорошо, – выдавливаю улыбку ради Тзайна. – Значит, это все, что нам нужно.
– Не будь так уверена. Даже если мы найдем его, сомневаюсь, что он захочет помочь.
– Он – предсказатель. У него нет выбора.
– Верно. Предсказателям редко приходится выбирать. – Тзайн стучит в металлическую дверь. – Поэтому, когда они оказываются в такой ситуации, предпочитают не рисковать.
Прежде чем я успеваю ответить, в двери открывается маленькое окошко. Кто-то рычит:
– Пароль?
– Ло-иш.
– А новый?
– О, – Тзайн медлит, словно нужное ему слово вот-вот возникнет в воздухе, – это единственный, который мне известен.
Мужчина пожимает плечами:
– Пароль меняется каждую неделю.
Я отталкиваю Тзайна и встаю на цыпочки, пытаясь дотянуться до окошка:
– Мы не живем в Гомбе, сир. Пожалуйста, помогите нам.
Глаза мужчины суживаются. Внезапно он плюет мне в лицо, заставляя отшатнуться вне себя от отвращения.
– Никто не пройдет без пароля, – кричит он. – Особенно аристократка!
– Сир, пожалуйста…
Тзайн отодвигает меня в сторону:
– Если Кеньон внутри, передай ему, что я здесь. Тзайн Адебола из Илорин.
Окошко закрывается. Я в смятении смотрю на металлическую дверь. Если не попадем внутрь, Зели, считай, погибла.
– А есть какой-нибудь другой вход? – спрашиваю я.
– Нет, – стонет Тзайн. – Ничего не выйдет, а мы только тратим время. Стоим здесь, а Зели, наверное, умира… – Он замолкает и зажмуривается, собираясь с силами. Я разжимаю его кулаки, тянусь к лицу и кладу руки ему на щеки.
– Тзайн, поверь. Я тебя не подведу. Если Кеньона здесь не окажется, мы найдем кого-то еще…
– О боги! – Дверь распахивается, и на пороге появляется огромный предсказатель. Его темные руки покрыты татуировками. – Похоже, я должен Кани золотой.
Его белые тугие локоны копной поднимаются надо лбом. Он обнимает Тзайна, и тот кажется хрупким с ним рядом.
– Друг, что ты здесь делаешь? Я думал побить вас только через пару недель.
Тзайн выдавливает смешок:
– Беспокойся лучше о своей команде. Слышал, ты вывихнул колено.
Кеньон поднимает штанину, показывая металлический круг, охватывающий бедро:
