Тзайн смотрит на девушку. К счастью, она находит силы, чтобы улыбнуться, и он переводит взгляд на меня, отчаянно желая поверить моей лжи.
– Я обещал папе, – шепчет он. – И маме…
– Ты сдержал слово, каждый день защищал меня. Не вини себя, Тзайн. Я не виню.
Стиснув зубы, он обнимает меня снова. Я вздыхаю от облегчения, чувствуя, что его мышцы уже не напряжены, как раньше.
– Ты проснулась.
Я поворачиваюсь к Амари. Ее черные волосы на этот раз не заплетены, а развеваются за спиной, когда принцесса входит в шатер, держа в руках солнечный камень. Он озаряет ее сиянием, но не пробуждает во мне никаких сил.
Это открытие почти лишает меня мужества.
В последний раз, когда я держала его, тело наполнил гнев Ойи – это позволило мне почувствовать себя богиней. Теперь же ощущаю себя мертвой.
Хотя мне не хочется вспоминать Сарана, мой разум возвращается в темницу.
Мерзавец словно вырезал из меня магию.
– Как ты?
Голос Амари возвращает меня к реальности. Янтарные глаза пристально смотрят на меня. Сажусь на койку, пытаясь потянуть время.
– Все в порядке.
– Зели… – Амари пытается встретиться со мной взглядом, но я отворачиваюсь. Она не Инан и не Тзайн. Ее не обманешь.
Кани выходит из шатра, приоткрывая полотна, так что я могу видеть пейзаж. Солнце садится за горы, прячется за вершиной, окрашивая небо оранжевым цветом.
– Какой сегодня день? – прерываю принцессу. – Как долго я была без сознания?
Амари и Тзайн переглядываются. Сердце уходит в пятки.
– Мы пропустили солнцестояние?
Тзайн смотрит в землю. Амари кусает нижнюю губу и шепчет:
– Оно завтра.
Ком подкатывает к горлу. Я хватаюсь за голову. Как мы доберемся до острова? Как провести ритуал? Хотя почувствовать холода мертвецов не удается, шепчу про себя заклинание.
Ладони горят, я опускаю глаза. На коже отпечатались кровавые следы от впившихся в них ногтей. Разжимаю кулаки и вытираю кровь о простынь, надеясь, что никто не увидит.
Затем снова повторяю заклинание, но духи не поднимаются из земли. Магия пропала.
И я не знаю, как вернуть ее.
Осознаю это и вновь ощущаю в душе зияющую дыру, как тогда, после Рейда. Или когда увидела папу, валявшегося на улице Ибадана.
Думаю о первом колдовстве в песках Ибеджи, вспоминаю неземную энергию, исходящую от солнечного камня, и касание Ойи. Боль, пронизывающая меня сейчас, кажется даже острее, чем нож лейтенанта.
Это как снова потерять маму.
Амари садится ко мне на койку и опускает солнечный камень. Больше всего на свете хочу, чтобы его золотое сияние вновь отозвалось в моей душе.
– Что нам делать? – спрашиваю я. Если мы недалеко от хребта Оласимбо, Зария, по меньшей мере, в трех днях пути. Даже если бы магия вернулась, мы не смогли бы добраться вовремя – успели бы только отплыть на священные острова.
Тзайн смотрит на меня так, словно ему дали пощечину.
– Мы сбежим. Найдем папу и покинем Оришу.
– Он прав, – кивает Амари. – Прятаться не лучший выход, но мой отец знает, что ты еще жива. Если мы не успеем добраться до острова, нужно найти безопасное место и собраться с силами. Найти новый способ борьбы…
– Что ты несешь?
Резко оборачиваюсь, когда парень, почти такой же огромный, как Тзайн, входит в шатер. Через секунду вспоминаю его белые кудри. Это игрок, с которым брат однажды встречался на поле.
– Кеньон? – спрашиваю я.
Его взгляд скользит по мне, но он меня не помнит:
– Хорошо, что ты наконец проснулась.
– Хорошо, что ты – все такая же заноза.
Он бросает на меня пренебрежительный взгляд, а затем оборачивается к Амари:
–
– У нас не осталось времени! – кричит Тзайн. – До Зарии три дня пути…
– А до Джиметы полдня!
– Небеса, только не снова…
– Ради этого умерли люди! – кричит Кеньон. – Погибли ради нее. А теперь ты хочешь сбежать только потому, что испугался риска?
Взгляд Амари, кажется, способен расплавить камень:
– Ты понятия не имеешь, как мы рисковали, так что лучше закрой рот!
– Ах ты, маленькая…
– Он прав, – говорю я, чувствуя, как загорается новый огонек надежды. Не может быть, чтобы после всего, что сделали эти люди, магия просто исчезла. – У нас впереди ночь. Если отправимся в Джимету, найдем корабль… –
– Нет, Зел. – Тзайн наклоняется и заглядывает мне в глаза так же, как папа. Но, если отец осторожен, мой брат – практически сломлен. Как и я теперь. – Джимета слишком опасна. Мы не найдем там помощи. Скорее, нас просто убьют. А тебе нужно отдохнуть.
– Ей нужно оторвать задницу от постели.
Тзайн молниеносно подскакивает и бьет Кеньона в челюсть. Удивляюсь, как шатер не падает вместе с ним.
