Дети крови и костей полностью

– Хватит. – Амари встает между ними. – Не время драться. Если не сможем договориться, лучше разойтись.

Разгорается спор, а я смотрю на солнечный камень, до которого можно дотронуться рукой. Если коснусь его… Хоть на секунду…

Пожалуйста, Ойя, возношу я безмолвную мольбу, не оставь меня.

Делаю глубокий вдох, готовясь ощутить частицу души Небесной Матери и пламенную ярость Ойи. Пальцами глажу гладкую поверхность…

И надежда умирает в моей груди.

Ничего.

Ни проблеска.

Солнечный камень холоден.

Это еще хуже, чем было до пробуждения, до прикосновения к свитку. Словно магия вытекла из моего тела вместе с кровью, оставшись на полу того подземелья.

Только маг, связанный с Небесной Матерью, способен совершить ритуал. Слова Лекана звучат в голове. Для ритуала нужен только маг-сентаро. Значит, без меня ритуал не состоится, вообще.

– Зели?

Поднимаю глаза и вижу: все взгляды устремлены на меня. Они ждут ответа.

Все кончено. Вот что нужно сказать.

Но стоит открыть рот, как слова замирают на языке. Этого не может быть. После всего, что мы потеряли.

После всего, что эти люди для нас сделали.

– Едем. – Слова звучат неуверенно. Клянусь богами, хотелось бы иметь сейчас больше решимости. Но у нас должно получиться. Я не позволю, чтобы все закончилось вот так.

Меня выбрала Небесная Мать. Направляла меня. Из-за нее я бросила самое дорогое, что было в жизни, поэтому она не может меня покинуть.

Оставить с этими шрамами.

– Зел…

– Они вырезали слово «муха» у меня на спине, – шепчу я. – Едем. Неважно, что нас ждет. Я не дам им победить.

После часового путешествия по лесу, окружающему хребет Оласимбо, на горизонте появляется Джимета. Острые и дикие, как ее жители, над морем Локойя выступают скалы и каменистые утесы. Разбиваясь о них, волны встречают нас хорошо знакомой мне песней. Они бушуют, громом обрушиваясь на берег, но оттого, что я просто нахожусь рядом с водой, становится легче.

– Помнишь, ты хотела здесь жить? – шепчет мне Тзайн, и я киваю с тенью улыбки на губах. Прекрасно чувствовать что-то еще, думать о чем-нибудь, кроме сотни возможных вариантов, как мы провалим дело.

После Рейда я хотела, чтобы мы уехали в Джимету. Думала, что ее мятежные границы – единственное безопасное место на свете. Город полнился историями о наемниках и преступниках, но в детстве мне казалось, что все опасности стоят того, чтобы жить в городе без стражи. По крайней мере, на одежде людей, которые могут тебя убить, не будет королевской печати.

Мы проезжаем мимо домиков, вырубленных в утесах, и я думаю, какой могла бы быть наша жизнь. Деревянные двери и окна выступают из камня таким образом, будто являются продолжением скалы. В лунном свете город, где разгуливают преступники, кажется почти мирным. Я даже назвала бы его красивым, если бы не затаившиеся за каждым углом наемники.

Стараюсь казаться бесстрашной, когда мы проезжаем мимо толпы людей в масках, и пытаюсь угадать, чем они занимаются. Из того, что я слышала о Джимете, делаю вывод, что они могут быть кем угодно: от воров до наемных убийц. Ходят слухи, что единственный способ выбраться из работных домов – это нанять здесь человека, который тебя освободит. Только жители Джиметы достаточно сильны и ловки, чтобы бросить вызов королю и остаться в живых.

Найла ворчит, когда мы минуем еще одну группу в масках, среди которых можно различить косидан и предсказателей, оришан и иностранцев. Их глаза скользят по ее гриве, словно вычисляя, сколько она может стоить. Я фыркаю, когда один из них делает шаг вперед.

Только попробуй, говорит мой взгляд. Не завидую бедняге, который тронет меня сегодня.

– Это она? – спрашиваю я Кеньона, когда мы останавливаемся перед огромной пещерой, расположенной в утесе. Внутри кромешная темнота.

Он кивает:

– Его зовут серебряноглазым лиссом. Слышал, он убил генерала из Гомбе голыми руками.

– И у него есть лодка?

– Самая быстрая из всех. Ветряной двигатель, насколько мне известно.

– Хорошо, – беру Найлу под уздцы. – Идем.

– Постой. – Кеньон поднимает руку, останавливая нас. – Нельзя пойти всем скопом к его клану. Войти может только один.

Мы медлим. Проклятье. Я к этому не готова.

Тзайн вынимает топор:

– Пойду я.

– Почему? – спрашивает Кеньон. – Все, что мы делаем, зависит от Зели. Если кто и должен идти, то она.

– Ты спятил? Я не отправлю ее туда одну.

– Она не выглядит беззащитной, – хмыкает Кеньон. – Благодаря своей силе Зели могущественней любого из нас.

– Кеньон прав. – Амари кладет ладонь на плечо Тзайна. – Они быстрее согласятся помочь нам, если увидят, какой магией она владеет.

С этим я соглашаюсь. Говорю им, что не боюсь, и убеждаю, что без труда справлюсь со всеми наемниками. Якобы моя сила стала только сильней.

Но живот скручивает, когда я вспоминаю правду. Меня терзает чувство вины. Лучше бы никто не рассчитывал на мои силы.

Теперь же вернем мы магию или нет, зависит только от богов.

Тзайн качает головой: