Он вертит геле в руках, потрясенно вздыхает при виде усыпанного бриллиантами снежного леопанэра и очень медленно поднимает глаза на принцессу. Затем переводит взгляд на меня, но мое лицо остается спокойным.
– Я не могу его взять, – отталкивает он геле.
– Почему? – Амари снова вкладывает головной убор ему в руки. – Вы только что взяли платье с моего плеча, но не можете взять моей короны?
– Не могу, – торговец качает головой, но теперь, когда золото у него в ладонях, он колеблется. – Даже если бы и хотел, здесь нет ничего, что я мог бы предложить взамен. Это стоит дороже.
– Сколько вы можете дать? – спрашиваю я.
Торговец медлит, страх в нем борется с жадностью. Он еще раз оглядывается на Амари, а затем смотрит на сверкающий геле в своих руках. Вынув из кармана кольцо с ключами, он отодвигает от стены ящик, за которым прячется железный сейф. Открыв его, торговец отсчитывает гору блестящих монет.
– Триста золотых.
Я наклоняюсь вперед. На эти деньги моя семья могла бы жить вечность. Или две! Я поворачиваюсь, чтобы поздравить Амари, но, взглянув на нее, останавливаюсь.
Бинта отдала его мне… Это единственная память о ней.
В ее глазах так много боли, той, которую я узнала в детстве, когда моя семья впервые не смогла заплатить королевский налог.
Месяцами папа и Тзайн ловили медуз с рассвета до заката, а ночью подрабатывали для стражников. Они делали все возможное, чтобы меня спасти, но тогда не успели заработать достаточно денег. В тот день я отправилась на плавучий рынок с маминым золотым амулетом в руке – единственной вещью, которую мы смогли сохранить в память о ней. Он упал наземь, когда стражи ее уводили. После смерти мамы я хранила этот амулет как последнюю частичку ее души. Мне пришлось продать его, и по сей день, когда я касаюсь шеи и не нахожу его, сердце сжимается от горя.
– Ты не должна это делать, – сказала я. Обидно говорить такое, когда видишь столько золота, но утратить мамин амулет было все равно, что потерять ее навсегда. Боль оказалась такой сильной, что я не пожелала бы ее даже Амари.
Взгляд принцессы смягчается, на ее лице появляется улыбка.
– Ты смеялась надо мной из-за того, что я не хотела снять платье, и была права. Я зациклилась на своих утратах, но после всего, что сделал отец, любые мои жертвы – капля в море. – Амари кивает торговцу, принимая решение. – Я не смогла спасти Бинту. Но с этим золотом…
«Мы сможем спасти предсказателей», – хочет сказать она.
Гляжу на Амари, пока торговец забирает венец и насыпает золото в бархатные кошельки.
– Берите лук, – улыбается он. – Берите все, что угодно.
Оглядываюсь по сторонам и вижу крепкий кожаный ранец с незамысловатыми узорами из кружков и прямых линий. Наклоняюсь, чтобы рассмотреть кожу, но замираю, понимая, что на него также нанесены пунктирные кресты. Мои пальцы гладят замаскированный знак клана, тайный символ Ойи, моей сестры-богини. Если бы стражи узнали, что скрывается за этим узором, они бы арестовали фургон, а торговцу отрезали бы руки.
– Осторожнее, – кричит он.
Я отдергиваю руку, но затем понимаю, что мужчина обращается к Амари.
Она оборачивается, держа пустую рукоять.
– Что это? Почему нет клинка?
– Направь ее от себя и взмахни.
Как и в случае с посохом, из рукояти выдвигается длинный клинок со смертоносным волнистым острием. Маленькие ручки Амари на удивление быстро и грациозно управляют оружием.
– Беру.
– Если не знаете, как им пользоваться… – предупреждает торговец.
– С чего вы решили, что я не знаю?
Я поднимаю бровь и вспоминаю о несчастье, случившемся с ней на тренировке. Предполагаю, что шрам от меча – дело рук ее брата, но ведь она и сама держала в руках меч, так? Но, несмотря на наш побег из Лагоса, я не могу представить ее на поле боя.
Торговец складывает деньги и товары, собирает нас в путь до Шандомбля. Мы молча возвращаемся к Тзайну. В моей голове все смешалось: шрам, венец, меч… Куда исчезла избалованная принцесса, которую я хотела удушить? Неужели она на самом деле владеет оружием?
Мы проходим мимо дерева папайи, и я останавливаюсь. Трясу ствол, пока желтый фрукт не падает вниз, и жду, пока Амари отойдет на несколько шагов, чтобы кинуть плод папайи ей в голову. В первую секунду ничего не происходит, но… Как такое возможно?.. Когда фрукт свистит у ее уха, принцесса бросает корзину и разворачивается с молниеносной скоростью. Я раскрываю рот от удивления: папайя падает на землю, разрезанная на две ровные части. Амари улыбается и, подняв половинку, откусывает большой кусок.
– Если хочешь задеть меня, придется постараться.
Я
Уничтожить магию.
Этот план – все, что у меня осталось. Без него мой мир рассыплется. Магическое проклятье вот-вот прорвет кожу и вырвется наружу.
– Проклятье.
