Дети крови и костей полностью

После смерти Лекана мы ни на шаг не приблизились к спасению магов. У нас заканчивается время, и мы спешим навстречу смерти.

– Лекан не указал бы нам неверный путь. Камень в Ибеджи. – Тзайн медлит, вытягивая шею. – И если это не мираж – мы тоже.

Мы с Зели выглядываем из-за широких плеч Тзайна. От жары песок плывет волнами, размывая горизонт, но за пыльной завесой проступают очертания растрескавшейся глиняной стены. К моему удивлению, мы лишь одни из множества путешественников, стекающихся к городу со всех направлений. В отличие от нас некоторые путники едут караванами, в повозках из крепких бревен, украшенных золотом, – таких вычурных, что становится ясно: они принадлежат знати. Меня охватывает возбуждение, когда я прищуриваюсь, чтобы рассмотреть все получше. В детстве я слышала, как однажды отец предупреждал генералов об опасностях пустыни – края, управляемого владыками земли. Он утверждал, что их магия способна превратить каждую песчинку в смертельное оружие. Позже ночью я рассказала об этом Бинте, пока она расчесывала мне волосы.

Это неправда, сказала она. Владыки земли, живущие в пустыне, – мирный народ. С помощью магии они возводят города из песка.

Тогда я представила, на что должен быть похож песчаный город, неподвластный законам и принципам нашей архитектуры. Если владыки земли действительно управляли пустыней, эти прекрасные поселения должны были рассыпаться и исчезнуть после их смерти.

Однако спустя четыре дня пути по пустыне мы наконец оказываемся в захудалом городке Ибеджи. Он – первый проблеск надежды в этих бесплодных землях. Слава небесам.

Возможно, мы выживем.

Прохудившиеся навесы и глиняные ахэре встречают нас за городскими стенами. Как и в трущобах Лагоса, запорошенные песком хижины выглядят приземистыми и крепкими. Они утопают в обжигающих лучах. Самые крупные возвышаются вдалеке. На них хорошо знакомая мне печать. Резной снежный леопанэр блестит на солнце, обнажив угрожающе острые клыки.

– Сторожевой пост, – хриплю я, замирая в седле. Хотя королевская печать выбита на глиняной стене, она плывет у меня перед глазами, как бархатные знамена в тронном зале отца. После Рейда он отверг прежний символ, изящного рогатого леопанэра, который всегда казался мне защитником. Отец заявил, что нашу власть олицетворят снежные леопанэры: звери, лишенные сожалений. Воплощения чистой ярости.

– Амари. – Шепот Зели обрывает мои мысли. Она спрыгивает с Найлы и туже затягивает закрывающий лицо шарф. Я следую ее примеру.

– Давайте разделимся. – Тзайн спускается со спины Найлы и вручает нам фляжки. – Не стоит, чтобы нас видели вместе. Достаньте воды. Я найду место для ночлега.

Зели кивает и уходит. Тзайн ловит мой взгляд.

– Ты в порядке?

Я вымученно киваю, хотя не могу сказать ни слова. От одного вида королевской печати у меня в горле пересыхает еще больше.

– Просто держись поближе к Зели.

Потому что ты слабачка, кажется, сейчас добавит Тзайн, но в его темных глазах читается забота. Даже несмотря на меч, ты не можешь себя защитить.

Он ласково сжимает мою руку, а затем берет Найлу под узцы и уводит ее прочь. Я гляжу на его мощную фигуру, борясь с желанием отправиться с ним, но шепот Зели отвлекает меня от мыслей.

Все будет хорошо. Я приветливо смотрю на Зели, но она даже не глядит в мою сторону. Я думала, что после Сокото напряжение между нами стало спадать, но все доверие, которое я заработала, исчезло, когда мой брат появился у храма. За эти четыре дня Зели перекинулась со мной всего парой слов, будто это я убила Лекана. Она наградила меня единственным долгим взглядом – в спину.

Мы держимся вместе, спускаемся по пустым улочкам в поисках еды. Горло дерет от мысли о чаше холодной воды, свежей краюшке хлеба и большом куске мяса, но, в отличие от торгового квартала в Лагосе, здесь нет ярких витрин и прилавков с сочными лакомствами. Город кажется таким же бесплодным, как и окружающая его пустыня.

– Боги, – еле слышно ахает Зели и на миг останавливается. Ее охватывает дрожь. Несмотря на палящее солнце, зубы стучат, словно она стоит в ледяной воде. С момента обретения силы она вздрагивает всякий раз, когда духи мертвых оказываются поблизости.

– Их здесь так много? – шепчу я.

Справившись с дрожью, она выдыхает:

– Мы будто идем по кладбищу.

– Неудивительно, здесь такая убийственная жара.

– Не знаю. – Зели оглядывается, туже затягивая шарф. – Каждый раз, когда сталкиваюсь с кем-то из них, ощущаю привкус крови.

Меня тоже пронизывает дрожь, хотя я отчаянно потею. Если Зели чувствует кровь, я не хочу знать почему.

Я останавливаюсь на обочине, пока группа людей проходит мимо. Их лица скрыты шлемами и масками, но на одежде королевская печать Ориши.

Стражники.

Сжимаю руку Зели, и она тянется к посоху. От солдат воняет ликером, некоторые шатаются. Мои ноги трясутся, будто кисель, но они исчезают так же быстро, как появились, растворяются среди глиняных ахэре.