— Нет. У нее не было детей, Ной! Не было, слышишь? — прикрикнула она. — Совсем. Никаких. Никогда. Все ангелы бесплодны, не выдумывай сказок.
— Да тебе-то откуда знать? Ты любила ее, но не жила ее жизнью, — взвился он и, подойдя вплотную, поднял руки к ее горлу и бессильно сжал кулаки. — Ненавижу. Ни кумо ты не понимаешь, а только врешь. Врешь и врешь.
— Твоя мать из клана Осьминога. Но не Люцифера, — даже заметив жест цесаревича, Изабель только грустно вздохнула. — Выбрось эту глупую ложь из головы.
— Ты не можешь этого знать!
— Могу, — едва слышно прошептала она, нервно вертя на пальце черное кольцо. — Только я и могу.
— Не бери на себя слишком много!
Он свирепо смотрел ей в глаза. Озверело, ненавидя всем сердцем. Она сглотнула, глянула за его плечо, на Лиона и, дождавшись его поддерживающего кивка, произнесла практически по слогам:
— Это я — Люцифера.
Повисшее молчание ощущалось даже кожей — вмиг стало безумно холодно и нечем дышать. Императрица спокойно и уверенно смотрела цесаревичу в глаза, цедя слова.
— Не было у меня детей. Никогда не было.
Нойко попятился от нее, как от проклятой.
Где-то за спиной сдавленно простонал фактотум:
— Это невозможно.
Она повернулась к нему, до крови закусила губу и медленно кивнула.
— Это правда. Хоорс тогда хотел поменять нас телами, думая, что… А, — выдохнула она, — понятия не имею, о чем он думал. Задурил и меня, и ее. Может, править хотел. Может, мечты крошки Бель исполнить — тело, не знающее боли — очень завидное.
Раун попятился, слепо хватаясь за рукоять меча, но дрожащая ладонь проваливалась у пояса, цепляла крылья.
— Он нашел ритуал кошек, способный на это…
— Нет, — простонал Раун.
— Все шло по плану, — пристально глядя ему в глаза, говорила императрица. — И я должна была умереть, а крошка Бель — остаться владеть моим телом. Вот только потом пришел Самсавеил. Результат его прихода стоит у Кираны, — отчетливо проговаривая каждое слово, отвечала она. — Я выжила, но мы никому об этом не рассказали, — закончила она и поджала губы.
— Нет, — фактотум развернулся на пятках и рванул из леса. Нойко проследил за ним взглядом, не понимая, что происходит.
Свист резанул по ушам, Алиса метнулась к полю. Дождавшись позволяющего жеста императрицы, на бегу вскочила на выбежавшего пегаса и ударила его по бокам под крыльями, пуская в погоню.
Лион встал на ее место, шисаи подвинулись, продолжая держать кольцо.
— Ты ведь соврала сейчас, — пробурчал Нойко, переводя взгляд на Изабель. — Глупая театральная сценка, чтобы меня убедить? И твоя верная Алиса, бросившаяся за Рауном — тоже всего лишь фарс.
Она помотала головой.
— Но ты не можешь быть Люциферой, — продолжал он, смотря ей в глаза. — Все это может убедить какого-то фактотума, но не меня, — он поднял мешочек и показал его Изабель. — Что здесь?
— Я не могу смотреть сквозь ткань, — пожала плечами императрица.
Нойко, отступив на несколько шагов и оказавшись в центре, развязал мешочек.
— Хорошо, а это тебе знакомо? — спросил он, доставая куклу и отломанные крылья.
Лицо Изабель вытянулось, она изумленно уставилась на игрушку и потянула к ней руки.
— Э-нет, Ваш-Величество, — Нойко прижал находку к груди. — Сперва ответ.
— Кукла это. От паучихи-марионеточницы. Моя старая кукла, — опустив руки, отозвалась императрица. — Я сломала ее, и мне подарили новую.
— Это можно было сказать, всего лишь взглянув на нее, — презрительно фыркнув, бросил Нойко. — Скажи то, чего никто не может знать. Никто, кроме Люциферы.
Императрица поджала губы и, запрокинув голову, горько усмехнулась.
— Крылья сломались потому, что я упала с ней с крыши. Думала, если очень захотеть — буду летать. Я отделалась ушибами, а у нее отломались крылья, — она повела плечом, опустила голову, подняла к глазам руку. — А на предплечье у нее, — расстегнула запонки и, закатав рукав, обнажила руку. Но кроме шрамов там не было ничего. — У нее на предплечье число, которое было и остается для меня самым важным — сто восемь. Я вырезала гвоздем. А у Люциферы было такое клеймо на запястье — кошки в войну оставили. Символично, правда?
Нойко ошарашенно посмотрел на нее, не веря.
— Нет, это можно было подсмотреть.
Императрица только пожала плечами.
— Что на лодыжке?! — отчаянно крикнул он, пряча куклу обратно в мешочек.
— «Тереза», — медленно произнесла она и глубоко вздохнула.
— Кто. Такая. Тереза? — дрожащими руками завязал он мешочек и прижал к груди, вмяв в камзол крыльями.
— Мое имя. До Имагинем Деи. Так Мерур назвал, самое первое имя, которое дал клан Лошадей, я не помню, — сильно зажмурившись, ответила она.
— Кто тебе это рассказал?! — взревел Нойко, оборачиваясь. Можно было пробежать между Лионом и Химари. Можно было! Если забыть, что они оба куда опытнее и догонят вдвоем хоть по небу, хоть по лесу.
— Никто, — императрица закачала головой.
— Я не верю тебе, ты все лжешь! — кричал он и метался меж деревьями. Птица-синица.
— Ты же понимаешь, что я говорю правду, — спокойно и твердо отвечала она.
— Нет, — всхлипнул он и замотал головой. — Я не хочу в это верить. Пусть это будет не так!
— Нойко, милый…
