Когда Нойко стянул с себя всю одежду, намертво прилипшую к телу, как вторая кожа, Луана уже вернулась. Наспех замотавшись в полотенце, Нойко удивленно осмотрел ее с головы до ног. Волосы были собраны в тугой пучок, ноги босые, вместо корсета — белая маечка, а узнавать, было ли на осьминожихе хоть что-нибудь еще, он не рискнул.
— Все готово, — поклонилась она и отступила на шаг, пропуская его. — Я подготовила большую ванну с расчетом на Ваши крылья, пожалуйста, скажите, подходит ли Вам вода.
В туманном полумраке, рассеивавшимся только под светом масляных ламп, стояла широкая деревянная ванна, от которой поднимался пар. Нойко потрогал воду — в меру горячая, и осторожно залез, оставив полотенце на бортике.
— Как вода, Ваше Величество? — уточнила Луана, вставая у него за спиной.
— Хорошо, — недоуменно втянув голову в плечи, отозвался цесаревич. — А ты разве не уйдешь?
— Нет, я помогу Вам, — девушка щупальцами что-то разложила рядом с собой, Нойко только услышал, что вещей было несколько.
Ему хотелось возразить, что он и сам разберется — Изабель с детства учила его справляться с множеством дел самому. Но и она же перед важными церемониями настаивала, чтобы его внешним видом, чистотой и порядком занимались специально обученные люди. И в этом что-то было. По крайней мере, он сам не мог вычистить крылья так, как это удавалось мовницам.
На удивление теплые щупальца легли на плечи, другие подобрали набравшиеся соли крылья.
Луана присела на бортик ванны и оглядела цесаревича с ног до головы, что-то подмечая про себя.
— С Вашего позволения я вымою Вас от соли и дорожной грязи, — начала она, намыливая щупальцами морскую губку. — Сделаю массаж с особыми маслами, чтобы полностью согреть Ваше тело и расслабить окоченевшие мышцы.
Нойко кивал, закрыв глаза. И продолжал бы кивать, не коснись щупальце его щеки. Он тут же встрепенулся и посмотрел на Луану.
— Я могу подстричь Вас и побрить, — пояснила осьминожиха, одним щупальцем накручивая отросшую челку на макушке, а другим водя по щетине.
— Хорошо, — пробормотал он, сдерживаясь, чтобы не отстраниться — ощущения от прикосновения щупалец были более чем странные.
Луана долго намывала его крылья, вычищала их, полоскала и мыла снова. При этом каким-то неведанным образом умудряясь параллельно успевать и все остальное, и сразу. Щупальца ее были везде — терли, брили, стригли, гладили, наминали. Нойко тихо млел, каждой клеточкой тела ощущая, как овладевший им холод отступает, мышцы расслабляются. Перестала болеть спина, от жаркого воздуха и масел пропал насморк и глухой кашель. Он давно не чувствовал себя настолько чистым и свободным. И даже не сразу ощутил, как щупальца скользят по телу, совсем не моя.
— Это часть водных процедур, Луана? — усмехнулся он, разматывая щупальце с бедра.
— А вы знали, куда зашли, Ваше Величество? — с легким и мягким смешком отозвалась осьминожиха, но с ноги щупальце послушно убрала.
— Я думал, это будет таверна, бар, кабак, не знаю, я не разбираюсь, — пожал он плечами, усаживаясь в ванне. — А оказалось целое банное заведение, — протянул он.
Луана рассмеялась.
— Бордель, — невозмутимо повела плечом и, поднявшись, пересела за спину Нойко.
— Вот так прикрытие! — присвистнул цесаревич, наклоняя голову — осьминожиха принялась перебирать подстриженные волосы.
— Никакого прикрытия. Со стороны моря вход в питейное. Со стороны земли — вход в парную. С третьего этажа — непосредственно девушки, но они же и здесь работают. Все законно.
— Стало быть, и ты — путана? — усмехнулся он, резко поднимая голову. Луана сидела за его спиной и смотрела на него сверху вниз, продолжая щупальцами чистить перышки и наминать плечи.
— И я, — улыбнулась она. — Но не всем по карману, поэтому чаще просто слежу за тем, как обстоят дела.
— Что в тебе такого особенного? — недоверчиво бросил Нойко и, подняв руку, намотал на палец выбившуюся из прически Луаны прядь.
— О, Вам угодно узнать?
Потянувшееся по груди щупальце Нойко успел поймать. Оно тут же присосалось к коже, Луана засмеялась.
— Угодно, — разжал он пальцы. — Только ответь сперва, на что тебе руки, ты же ими не пользуешься, — хмыкнул он и потряс рукой — щупальце держалось, прилипнув намертво.
Нежные ладони коснулись щек, мягкие пальцы провели по губам. Скользнули по ушам, шее, плечам. Каждое прикосновение было чересчур мягким, легким. Едва ощутимым, но до мурашек.
— Я понял, — хмыкнул он, расслабляясь.
***
Луана бережно промакивала крылья, уже изведя на них добрую стопку полотенец. Нойко терпеливо сидел на деревянном полу, подобрав ноги, и все пытался перестать довольно улыбаться.
— Вроде все, — устало пробормотала осьминожиха, обходя его спереди.
— Мне кажется, вытирая меня, ты устала больше, — с усмешкой бросил Нойко, встряхивая почти что сухими крыльями.
— Угу, — кивнула она, прося щупальцами его подняться. Еще раз оглядела, словно проверяя, со всем ли управилась.
— Что-то не так? — Нойко, не найдя рядом сухого полотенца, направился наружу, в предбанник.
