По меркам людей Иден уже было больше двадцати пяти лет, но своим телосложением и чертами лица она походила на подростка. По-началу, когда она только переехала в этот городок, полиция очень часто задерживала её и интересовалась, куда подевались родители Иден. Женщина показывала свои документы и её оставляли в покое. Раньше, когда Иден жила в закрытой резервации среди потомков коренных жителей Америки, таких глупых вопросов ей никто не задавал.
Поселиться в городе было не её желанием, но друзья убедили Иден. Так было безопаснее и для неё самой, и для того, что она должна хранить. Женщина подошла к одной-единственной яблоне, что росла у неё на участке. На её ветвях уже не было яблок, хозяйка собрала их всего пару дней назад. Иден прильнула к стройному шершавому стволу, словно к подруге, которую давно не видела, и замерла. Забор вокруг её дома был невысок, но Иден было безразлично, увидят её или нет. Люди и так считали её странной, а город был небольшой.
Безмолвно пообщавшись с яблоней и напев под нос до боли знакомый мотив баллады, которую когда-то давно сочинил её супруг, Иден отступила назад. На её жёлтом топике, белой льняной куртке и мешковатых брюках цвета хаки остались мокрые пятна, а в пепельно-жёлтых волосах застряли кусочки коры и мелкие листики. Выбрав природный мусор из волос и поправив узорчатую ленту, которой они были обвязаны, Иден попрощалась с деревом и вернулась обратно к дому. Взяв свой велосипед, женщина вывезла его через калитку. Оказавшись на подъездной дорожке перед домом, Иден оседлала двухколёсного коня и покрутила педали в сторону своего магазина.
Здесь, в небольшом городке, затерявшемся на просторах штата Кентукки, Иден являлась хозяйкой и единственным работником в магазине свежих овощей и фруктов. У неё имелись договорённости со всеми фермерами окрестностей, и ей поставляли только свежую и натуральную продукцию. И не смотря на все её странности, у Иден было полно постоянных покупателей. Небольшие цены и искренняя любовь, с которой женщина относилась к своему делу, подкупали людей.
Иден ехала привычным маршрутом по узким улочкам города. Дома здесь были в основном одноэтажные, непримичательные, участки лепились один к другому, как соты в улье. В черте города было всего два крупных магазина — продуктовый и хозяйственный, а остальные лавчонки и магазинчики принадлежали местным жителям. По дороге на работу, Иден остановилась возле одной такой уличной палатки. Здесь она предпочитала брать напитки и выпечку на вынос. Не успела она слезть с велосипеда, как за прилавком показался хозяин ларька — американец мексиканского происхождения Джесус, которому было слегка за тридцать. Джесус всегда открывался пораньше специально для того, чтобы обслужить Иден. Мужчине это было не в тягость, к тому же он любил поболтать с вечно жизнерадостной женщиной, которая так сильно отличалась от здешних жителей. Среди местных было много старожилов преклонного возраста и очень мало молодых семей. В основном приезжали только иммигранты, уставшие бороться за кусок хлеба в больших городах. И Джесус был как раз из таких. Позавтракав свежей лепёшкой с травами и овощами и выпив стаканчик красного чая, Иден тепло попрощалась с Джесусом до вечера. Возвращаясь с работы девушка любила брать с собой несколько кусков пирога на ужин.
Добравшись до своего магазинчика, Иден завезла велосипед в переулок и приковала его цепью к водосточной трубе. Хотя вряд ли кто-нибудь захотел бы её обокрасть. Отпирая дверь магазина, Иден широко зевала, совершенно не стесняясь проходящих мимо людей, спешащих по своим делам. Открыв дверь магазинчика она поёжилась. Внутри оказалось довольно прохладно, а потому Иден не спешила раздеваться или включать кондиционер. Открыв жалюзи и сменив табличку на двери на «открыто», Иден села на высокий стул за прилавок, который немного напоминал барную стойку.
Магазинчик, который она приобрела для себя, был крошечным в сравнении с супермаркетами, которые находились в черте города и за ней. Стойка с кассой и стационарным телефоном стояла у стены прямо напротив входа, по правую руку высились ящики с овощами, по левую — с фруктами, а на стеллажах в витрине, которую можно было видеть с улицы, красовались всевозможные горшки, семена, мешки с землёй и садовые инструменты. Это было небольшим хобби Иден. Очень часто фермеры, которые завозили ей продукты, нуждались в каком-нибудь товаре, и Иден было приятно выручить их. Гораздо приятнее, чем советовать ехать на другой конец города в хозяйственный магазин из-за какого-нибудь пакета семян или горшка для рассады. Чуть правее прилавка имелся дверной проём, завешенный шторой, состоящей из унизанных бусинами нитей. Этот ход вёл в подсобку и на задний двор. Там Иден принимала и хранила свой товар.