– Вам помочь? – спросила Конни участливо, понимая, что дама всеми силами пытается подавить крик. Алис обернулась в её сторону резко, и взгляд её потемнел от гнева. Она смотрела на старшую дочь Яна Маршана и всем сердцем в эту самую секунду ненавидела её.
– Чем ты поможешь мне, маленькая тварь? – проговорила госпожа Дюрон и как-то сдавленно и нервно рассмеялась. – Достаточно и того, что ты появилась на свет!
Не попрощавшись ни с кем, она распахнула дверь и была такова. Позже, за ужином, когда Берт безынициативно водил вилкой по тарелке, а отец напряжённо размышлял о грядущей выставке, Елена вдруг посетовала на то, что гостья покинула их, ни с кем не попрощавшись.
– Может, она была чем-то расстроена? – предположила госпожа Маршан. Отвлекаясь от своих тяжёлых дум, Ян растерянно посмотрел на жену.
– Может, из-за того, что её бьёт муж? – предположила Конни спокойно и с булькающим звуком хлебнула из своего бокала с соком. Вдруг за столом повисла гробовая тишина, и все присутствующие взглянули на девочку как-то особенно настороженно. – Что? – искренне недоумевала Констанция. Елена подчёркнуто медленным движением положила свои столовые приборы и подняла на дочь взгляд холодный и острый, как спица, а затем отчеканила металлическим тоном:
– Выйди из-за стола.
– А что я такого…?
– Выйди из-за стола. Немедленно.
– Ой да пожалуйста! – заявила девочка саркастично и, демонстративно отбросив в сторону салфетку, покинула своё место. Остаток вечера она провела, запершись в ванной, и это, кажется, вполне устроило взрослых.
Она точно не знала, что злило её сильней: чувство детского бессилия перед пугающим гневом Алис или тот факт, что её слова домашние восприняли, как злую шутку. И ещё она никак не могла объяснить себе, каким путём она умудрилась в своей голове сделать вывод, будто бы госпожа Дюрон страдает от домашнего насилия. Голова кипела от мыслей, обиды и неконтролируемого страха перед этим жутким тёмным взглядом Одетты. На секунду ей показалось, что, будь у Алис шанс, она бы непременно убила Констанцию, уверенная в том, что это решит все её жизненные проблемы. От этих мыслей всё тело девочки покрывалось гусиной кожей. Тихий стук чуть было не заставил её вскрикнуть от ужаса.
– Конни?.. – негромкий голос брата раздался по ту сторону двери. – Ты здесь?
– Угу, – выдохнув с облегчением, девочка попыталась изобразить полное безразличие ко всему на свете. С полминуты брат молчал, собираясь с мыслями.
– Ты и вправду думаешь, что муж её бьёт? – наконец, спросил он подавленно и приглушённо. От его тона сестре стало не по себе, и внутри всё полыхнуло огнём. Внезапно Конни вспомнила, о ком идёт речь. Не просто о той красивой женщине, что время от времени появляется и приносит брату подарки, но о его родной матери. Чудовищные мысли о том, какую боль она причинила Берту, сделав своё заявление за ужином, заставили Констанцию Маршан испытать острый приступ тошноты. Живот её скрутило от боли.
– Нет-нет, – быстро солгала она, глотая слёзы, – я просто…просто сглупила. Я так не считаю на самом деле…
– Паршивая ты лгунья, – быстро оборвал её братец. – Я видел синяки у неё на руках. Надо сказать отцу.
Они договорились, что скажут ему обо всём завтра, как только тот вернётся с открытия выставки. Но не пришлось. На следующий день все парижские газеты и телеканалы облетела новость – миллионер Пьер Дюрон был убит. В пылу ссоры его ударила кухонным ножом супруга – Алис Дюрон – после чего женщина скрылась с места преступления. Полиция быстро нашла её, побитую и совершенно безумную. Как выяснило следствие, дама регулярно подвергалась физическому и психологическому насилию со стороны деспотичного супруга. Это подтвердили и коллеги Алис, и домашняя прислуга. Всё могло бы закончиться для неё оправдательным приговором, но увы, расшатанная истериками, психика женщины не выдержала. Алис Дюрон, в девичестве Беранже, покончила с собой. В предсмертной записке её была одна лишь фраза: «Я просто хочу быть свободной от тебя».
И ни один человек в семье Маршан не сомневался в том, кому было посвящено это послание. Отнюдь не покойному господину Дюрону.
Вскоре после этого, будто бы желая превратить и без того непростую жизнь своих детей в ад, Ян Маршан подал на развод. Намерения у него были благие – об этом он не уставал повторять – но благими намерениями, как известно, вымощена дорога сами знаете, куда…
