Сначала Берт лишился родной матери, а затем похожая судьба ждала и Конни, когда Елена Маршан отправилась в психиатрическую лечебницу с нервным истощением и суицидальными наклонностями. С тех пор брат с сестрой жили и путешествовали по миру под опекой отца и, хотя отношения у них были тёплые и доверительные, история Алис серьёзно ударила по ним всем. Ян Маршан подорвал здоровье и, словно ища достойную замену прежней жене, начал бесконтрольно жениться и разводиться. Берт, у которого обнаружились таланты к живописи и скульптуре, тем не менее куда больше времени уделял сомнительным авантюрам, странным друзьям и краткосрочным интрижкам. Констанция же и вовсе оказалась чужда богемному и гедонистическому образам жизни, а потому полностью ушла в учёбу, изучая экономику и статистику вместо перспективы и светотени. Тему любви и романтической привязанности она и вовсе избегала, как огня, находя в этом нечто отталкивающее и противоречащее естественному инстинкту самосохранения.
Единственными людьми во всём мире, кому она отдавала всю свою любовь и заботу без остатка были отец и брат. Даже тогда, когда они не выносили друг друга или казались слишком разными, их маленькая семья оставалась на плаву. Даже тогда, когда их разделяли города, континенты, океаны, а обиды казались нестерпимыми. Даже тогда, когда Берт с надрывом кричал отцу, что ни за что и никогда не станет таким, как он, будучи при этом так на него похожим. Даже тогда, когда Яна Маршана не стало, и сердце Конни, казалось, окончательно окаменело. Видимо, заключила она, есть на свете такой пугающий тип любви, над которой не властны ни боль, ни обиды, ни внутренняя пустота, ни даже смерть…
– Ах вот ты где, безумная девица! – ворвался в комнату шумный и разгорячённый братец в помятой одежде. В два широких шага она преодолел расстояние от дверей до постели, где лежала сестра, и обхватил её своими длинными руками, сжимая в удушливом объятии. – Получила по башке?! А я говорил, что ты точно от кого-нибудь отхватишь! А теперь скажи мне, кто это был, я найду его и убью!
Конни рассмеялась, а затем, не выдержав, долго и громко плакала у Берта на плече. Виолетта наблюдала эту картину в лёгкой растерянности и непроизвольно улыбалась.
Берт вёл свой рассказ о поездке в Сальтхайм, попутно активно жестикулируя и рассыпаясь огромным множеством деталей. Из его повествования Конни узнала и об особенностях архитектуры «северного города», и об обилии светловолосых жителей, и о пуговичке на блузе девушки-администратора, еле сдерживавшей пышный бюст в рамках цензуры. Тяжёлые предчувствия и нервозность оставили молодого человека, как только он убедился в том, что сестра его жива и относительно здорова. Тем не менее, остаточное действие адреналина в крови и последствия долгого и мучительного молчания, которым он пытал бедную Розу по пути в Линсильву, давали о себе знать – речь Берта была жаркой и громогласной. Бедняжка Виолетта от таких звуков вся вжалась в кресло и почти не двигалась, вероятно, надеясь превратиться в предмет интерьера. Констанция же слушала все переливы в голосе брата очень внимательно. Уж кто-кто, а она умела отфильтровать лишнее в экспрессивном повествовании Маршанов и взять только то, что ей было нужно.
В какой-то момент, дойдя в своём рассказе до момента встречи с неприятным господином Дотценом, Берт вдруг оборвал свой рассказ и, обернувшись в сторону Виолетты, приветливо обратился к ней:
– Ви, мы тебя совсем утомили, да? Я сменяю тебя на посту. Можешь идти.
Ничего ему не ответив, девушка охотно поднялась с кресла и, оставив на подоконнике флакон с тонизирующим зельем, вышла из комнаты. Это было странно, и Конни с интересом взглянула на брата. Тот не начинал говорить, пока тихий шорох домашних тапочек родственницы не стих за дверью. Наконец, он нервно прикусил губу и, опустившись на колени в изголовье кровати, произнес вполголоса:
– Похоже, Севилла нам что-то недоговаривает, и я не хотел, чтобы Ви об этом услышала.
– Ну…ты мастер маскировки, Берт, – саркастично отозвалась Конни. – Скажи спасибо, что в дневное время Виолетта вялая, как сомнамбула, иначе мигом бы заметила твой ловкий ход. Так…и что же нам недоговаривает госпожа Сапфир?
– Что она приезжала в Сальтхайм за результатами аудиторской проверки и получала их по доверенности…
– Погоди, так оригиналы были получены Севиллой?
– Нет, не оригиналы. Копии.
