Воздух плавился от жары, и у местных цикад, могло статься, поехала крыша от такой погоды, потому что стрекотали они просто оглушительно громко. За этим оркестром затерялись все прочие шумы, поэтому дорога до Линсильвы напоминала брату и сестре Маршан что-то вроде парадного шествия. Они шли, а насекомые сопровождали их путь своим торжественным пением.
В остальном же их больше никто не тревожил. Только невыносимая жара, припекавшая головы, но вскоре сообразительная Конни нашла тенистую тропинку, и идти стало немного легче. К шумной болтовне цикад они быстро привыкли, и теперь шли, вдыхая ароматы древесных масел и цветущих жасминов.
От замка Ди Гранов до Линсильвы было всего три километра пути, поэтому дорога предстояла недолгая. Мадам Сапфир указала им направление и попросила вернуться к шести часам, к ужину. Ей очень хотелось познакомить новых хозяев с поваром и садовником. Она долго нахваливала кулинарные шедевры первого и великолепную работу в оранжерее второго, пока провожала Маршанов до кованых ворот поместья.
Дальше они шли без неё и практически не разговаривали. Оба с интересом оглядывались по сторонам, любуясь на вековые деревья, поражающие своими яркими красками цветы и петляющие тропинки, усыпанные гравием.
– Знаешь, Берт, – заговорила Конни, наконец, – будь у меня талант художника, вроде твоего, я бы сегодня же накупила холстов, кистей да красок. Ты только посмотри, какие здесь пейзажи…
– Не знаю, о каком таланте ты говоришь, – пожал плечами парень, – но места и вправду живописные. Может, мне увлечься фотографией?
– Не говори ерунды! – отмахнулась сестрица пренебрежительно. – Ты на удивление ужасно фотографируешь. У меня на всех фотографиях то ноги обрезаны, то полголовы, то нос размером с гору…
– Дело не во мне! Помнишь, как отец говорил? Это у тебя нет художественной красоты!
– Да пошёл ты! – под мелодичный хохот брата, Конни попыталась толкнуть его, но не смогла даже сдвинуть. Он всегда был на удивление крепок при кажущейся худобе. На самом деле Берт был сухощавым и жилистым, а вовсе не тощим, но скрывал он сей факт за одеждой весьма профессионально. Сколько школьных хулиганов пострадало из-за этой хитрой иллюзии – не счесть. Физические данные Констанции же точно соответствовали её внешности – коренастой и крепкой при весьма скромном росте. В остальном они запросто могли сойти за близнецов, коими их частенько и считали.
– Гляди-ка, Конни! – Берт махнул рукой куда-то вперёд, и девушка с интересом оглянулась. Узкая тенистая тропа, по которой они следовали в город, впереди примыкала к более широкой выложенной камнем дороге. Растительности становилось меньше, а на горизонте один за другим начинали вырисовываться активно поросшие вьюнком домики и сараи. – Это Линсильва? Похоже на деревеньку, а не на один из крупнейших городов…
– Это же островной город, тут всё должно быть иначе. К тому же, мне кажется, это что-то вроде окраины, – рассудительная Констанция уверенно двинулась навстречу незнакомым ей улочкам, издалека напоминавшим иллюстрации к сказкам братьев Гримм.
Одним из первых на их пути явился очень скромный деревянный домик, но окруженный невероятно роскошным, переполненным зеленью и пестрыми цветами, садом. Над высокой чуть покривившейся калиткой висела деревянная вывеска с надписью: «тюльпановое дерево».
– Ага, вот и лавка, о которой говорила Виолетта, – констатировал Берт, деловито упирая руки в бока. – Пойдём?
– Сразу? Может лучше на обратном пути?
– Ты думаешь?.. – засомневался братец. Волшебный сад вокруг домика, конечно, был чрезвычайно красив, но оглядеть и другие постройки этого игрушечного городка ему тоже очень хотелось. К счастью, его сомнения мигом разрешились, как только там, среди кустов шиповника, показалась фигура весьма примечательного садовника. – Нет, знаешь что? – засуетился Берт, – это неправильно! Я же пообещал нашей очаровательной родственнице, что куплю ей эти цветы. А что если мы потом устанем или забудем? Лучше не рисковать.
– Ты неисправим, – хмыкнула Конни, обо всем догадавшись. – Ладно. Иди за своим букетом. А я пока прогуляюсь по округе. Поспрашиваю у местных, как можно попасть в центр.
Выложенная галькой дорожка от калитки к дверям лавочки была короткой, но живописной. На веранде у входа стоял чуть покосившийся деревянный стол с аккуратно расстеленной пергаментной бумагой, а на нём стройными рядами были разложены какие-то пучки трав, цветы и солома. Дверь была открыта настежь, и из дома в жаркий день вливался насыщенный густой запах, вобравший в себя целую коллекцию оттенков, где было место и пряной гвоздике, и душице, и терпкой герани, и волшебной лаванде. Берт никак не мог понять, что это больше ему напоминает: парфюмерный заводик, кухню какого-нибудь экзотического ресторана или аптеку. Пожалуй, всё сразу. Осторожно он переступил порог, ощущая приятную прохладу и ещё один дополнительный аромат – насыщенный древесный. Теперь именно он, по праву хозяина, доминировал над всеми остальными запахами.
