– Мы находимся в таком живописном месте, так почему бы не побеседовать об искусстве? Вам с Адальбертом эта тема должна быть близка, – пожала плечами домоправительница. Берт разлил по бокалам женщин остатки вина, осторожно поглядывая на сестру. Ему важно было уловить её настроение, чтобы понять, стоит ли поддерживать инициативу Севиллы. Так или иначе, любой разговор об искусстве в присутствии Маршанов привёл бы к расспросам об их отце, а тут было очень важно понимать, как это отразится на расположении духа Констанции. Сейчас она казалась достаточно умиротворённой и приветливой – вполне неплохой старт.
– Берту эта тема ближе, чем мне, – спокойно проговорила она. – Я не сильна в искусствоведении. Оказывается, не все дети наследуют таланты своих родителей…
– Конни у нас весьма прагматичная личность, – согласился брат. – А ещё сметливая и внимательная. И это замечательно, как по мне. Нет ничего, что ускользнуло бы от её зоркого взгляда. Если родители теряли что-то, она всегда это находила. Приходилось ей разыскивать и меня…причем неоднократно!
– Боюсь, это как раз характеризует не меня, а тебя, Берт, – Конни рассмеялась. Роза подхватила её смех негромким хихиканьем, и Севилла тоже заметно подобрела.
– Наверняка вас часто просят рассказать об отце, – упомянула она с пониманием и небрежно смахнула пот со лба. На веранде было влажно и жарко, как в теплице, но за окнами дождь лил стеной, размазывая пейзаж до неузнаваемости. Яркая голубоватая вспышка молнии на долю секунды осветила их уютный островок, а затем дополнила вечер раскатистым ударом грома.
– Да, постоянно. И это утомляет, – призналась Конни честно, – но, с другой стороны, мы не можем запретить людям интересоваться. Личность знаменитости всегда кажется им непостижимой и манящей загадкой…
– …хотя в сущности это был человек. Такой же как вы и я, – дополнил Берт уверенно, – из плоти и крови. Многих это почему-то удивляет.
– А каким он был лично для вас?
– Замечательным и заботливым, – кратко изложила Конни и взглянула на брата. Он согласился, и больше они ничего говорить об этом не стали. Остальные дамы не настаивали и клещами не вытягивали из них больше историй, чем окончательно расположили к себе наследников. Вечер подходил к концу, а гроза становилась всё более пугающей. Теперь молнии сверкали чаще, а удары грома раздавались с меньшим от них разрывом. Тарелки и пиалы на столе опустели. От вина многих тянуло в сон, но только не Конни. Ей одной удалось за день вздремнуть аж дважды, поэтому она была бодра и энергична, несмотря на волшебный усыпляющий коктейль из винной дымки в голове и ритмичного шума дождя за окном.
– Роза, ты, конечно же, остаёшься, – констатировала госпожа Сапфир, поднимаясь из-за стола. – Я велю Иве постелить свежее бельё в той гостевой, где ты обычно останавливаешься…
– Зачем ты будешь гонять бедную девочку на ночь глядя? – отмахнулась гостья.
– Дай мне плед с подушкой и я как-нибудь переживу эту ночь…
– Ох уж эти твои деревенские манеры, – беззлобно фыркнула Севилла, вполне готовая сдаться. Роза широко улыбнулась и, подойдя к домоправительнице, по-дружески обняла её за плечи.
– А ты ожидала от меня аристократизма, милая Севилла? Откуда ж ему взяться? – промурлыкала рыжая нимфа и чмокнула женщину в щеку. – Не трогай Иву, не переживай и не носись со мной, как будто я какая-нибудь дочка Тенебрисов! Твоего общества и гостеприимства мне более чем достаточно!
– Ладно-ладно! – протянула Севилла, отстраняя от себя чуть захмелевшую Розу.
– Но теперь наследники подумают, что я плохая хозяйка, и наймут кого-то получше. Надеюсь, тогда ты поймёшь всю важность чистой заправленной постели…
– Каков смысл в чистой заправленной постели, если разделить её не с кем? – звонко рассмеялась красавица в ответ и театрально развела руками. Берт изумлённо вскинул брови, не переставая при это улыбаться так, словно улыбку эту ему к лицу пришили. Их с Розой взгляды встретились, и оба почему-то тут же громко расхохотались.
Ещё немного они невнятно шутили, а затем все двинулись по своим направлениям: Севилла с Виолеттой и Розой в западную часть дома, Берт – в восточную, а Конни – в южную. Уже во внутреннем дворике, где вода столбом заливала магнолии и розовые кусты, собираясь разойтись по сторонам, брат и сестра ненадолго остановились под крышей, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи.
– Тебе правда нравится идея жить так далеко ото всех? У меня такое чувство там, в моей части дома, словно я оказался на необитаемом острове. Что ещё хуже – остров этот напичкан старинными портретами, тёмными коридорами и скрипучими полами…
– Ты что, боишься? – усмехнулась Конни. – Кого? Привидений или одиночества?
– Не знаю, – нахмурился парень. – Всего и сразу. Нет, я не трясусь от ужаса, и спать с включённым светом тоже не собираюсь. Просто мне не по себе от этих одиноких старых стен…
– Зато у тебя есть возможность о многом подумать в тишине и уединении. Относись к этому философски, Берт, – предложила девушка. – А перед сном представь что-нибудь красивое и приятное…
– Например?
