У Линсея и Мореллы было четверо детей. Двое мальчиков и двое девочек. Старший сын позже посвятил себя строительству церкви и помощи людям, он жил, как монах, и не создал своей семьи, но его доброе имя навсегда вошло в историю острова. Его звали Адальберт Ди Гран. Полагаю, твоего брата назвали в его честь?..
– Похоже, что да, но вряд ли Берт об этом знает, – Конни криво усмехнулась.
– Второй сын Линсея и Мореллы, Вильгельм Ди Гран, стал прямым продолжателем нашего рода. Он тоже был очень интересным и просвещённым человеком, но в этой истории речь пойдёт не о нём. Средняя сестра его умерла в достаточно юном возрасте, а вот самая младшая дочь Линсея и Мореллы – красавица Корделия – восхищала собою всех вокруг несколько дольше…
Как только её не описывали в разных изданиях «детей магнолии», но все сходились в одном – девицы, краше Корделии, не сыскать было на всём белом свете. И голос-то её звучал, как песня, и волосы вились золотом до самых пят, и глаза сверкали ярче, чем звёзды. В общем, не женщина, а чистейший ангел с небес. Впрочем, характер у девушки был не то чтобы совсем уж ангельским. Корделия, избалованная всеобщим вниманием и любовью, нередко проявляла упрямство и непокорность. Бывало, она смотрела на людей свысока, а бесконечных претендентов на свои руку и сердце жестоко отвергала. Её родители, уже познавшие горечь утраты одной любимой дочери, прощали ей эти капризы и на многое закрывали глаза. Так продолжалось до тех пор, пока на острове не объявился некто Октавиан Тенебрис.
Он был совершенно неподходящей кандидатурой на роль жениха для столь юного и прекрасного существа, какой была Корделия. Он был значительно старше, мрачнее и грубее, чем кто-либо из прочих её обожателей. Но самое главное – за ним тянулась недобрая слава. По слухам Октавиан был чернокнижником, бежавшим с материка от преследования инквизиции. Якобы его обвиняли в сделке с тёмными силами, жертвоприношении и использовании особенно опасной чёрной магии.
Морелла Ди Гран, как никто другой разбиравшаяся в этих вопросах, строго-настрого запретила дочери видеться с этим человеком, но лишь распалила интерес девушки к загадочному чужестранцу. Корделию не волновал ни его возраст, ни грозный внешний вид, ни репутация. То ли от большой любви, то ли из чувства протеста против воли родителей, но своенравная красавица всерьёз задалась целью стать женой Тенебриса. Кстати, многие предполагали, мол, Октавиан мог и приворожить девушку, но всё это лишь домыслы, а прямых указаний на это ни в одном источнике не нашлось. Так или иначе, Корделия поставила своему прославленному отцу условие – либо он поженит влюблённых, либо она сбежит с возлюбленным на материк и даже не подумает оглянуться назад.
– Наглости ей явно было не занимать, – заметила Констанция.
– Это точно, – кивнула Виолетта, продолжая, – а каково было родителям? Тем не менее, Линсей, бывший на тот момент уже в почтенном возрасте, пошёл на поводу у шантажистки-доченьки. Несмотря на ярые протесты Мореллы, брак всё-таки был заключён. В тот день мать в последний раз заговорила со своею дочерью, сказав ей, что, став женою Октавиана, Корделия навлекла на себя и своих потомков страшное проклятье – печать зверя – и теперь, если она родит мужу близнецов, один из этих детей непременно будет носить в себе душу демона, отбирающего человеческие жизни.
Корделии же показалось, что матушка пытается манипулировать ею, и лишь отмахнулась от этих слов. Больше Морелла не желала ни видеть ни слышать о дочери, с тех они не встречались никогда. Линсей же через год скончался, так и не сумев пережить удар, который нанесла ему Корделия своим решением навсегда покинуть семью и переехать с мужем в отдалённое поселение у тёмной горы, которое много позже превратится в город Калимонтем.
Вопреки жутким прогнозам матери, молодая жена Тенебриса родила ему сначала лишь одного сына – мальчика красивого и ясноглазого, как мать, но крепкого и темноволосого, как отец. Его назвали Александром. Корделия нарадоваться не могла, глядя на своё чадо, и посмеивалась над собственной матушкой и её дурными предсказаниями. Некоторое время чета Тенебрисов жила счастливо и стремительно богатела за счёт торговли, которой занимался Октавиан. Ещё через четыре года молодая супруга вновь забеременела, и на этот раз появились на свет две чудесные девочки-близняшки, которым она дала имена Силена и Аврора. Вот только с каждым днём после родов Корделии становилось всё хуже и хуже, она худела на глазах и уже не могла вскармливать дочерей своим молоком. Она не могла ни есть, ни пить, а по ночам её мучила то лихорадка, то нестерпимая боль в груди. Меньше, чем за неделю, совсем юная жена Октавина Тенебриса сгорела, словно спичка. На седьмой день после рождения близняшек её не стало.
– Не хочешь ли ты сказать, что это демон убил её?
– А ты так и планируешь меня перебивать? – раздражённо вздохнула Виолетта. Конни отрицательно завертела головой, покорно замолкая.
– Корделии не стало, и дом Тенебрисов погрузился во мрак и скорбь от столь страшной потери…
