– Так и не нужно топиться. – Элани очень хотелось поверить в собственные слова. – Просто плыви рядом со мной. Надо только плыть…
Она схватила его за плечо и заработала ногами и свободной рукой. Эльб выругался, но противиться не стал. Гребок за гребком они рассекали мерцающую синеву, взлетая и падая на волнах Морайбе, задыхаясь от усталости, но не прекращая плыть. Наконец выбились из сил; теперь можно было лишь дрейфовать.
Они покачивались на покрове Морайбе, точно обломки после кораблекрушения. У Элани руки и ноги сделались ватными; она не проклинала изнеможение, а лишь жалела, что не смогла заплыть дальше. Сделала ли она все, что от нее зависело? А что Морайбе? Может, ей совершенно безразлична судьба беглецов? Далеко ли отсюда кракены? И взаправду ли Элани прежде слышала их голоса?
А Элиам все приближался, без устали орудуя веслами. Расстояние уменьшило его разительно: не чудовище, которое Элани видела на суше, а крошечный человечек в крошечной лодчонке на океанском просторе. Человечек, который мнит себя охотником.
Элани последила, щурясь, за его продвижением, а затем перевернулась на спину и раскинула руки, чтобы держаться на глади Морайбе. И воззвала к кракенам. Представила, как они лежат, сплетясь друг с другом, на глубине. Представила, как извиваются их щупальца в сумеречных водах.
Элиам сыпал проклятиями, приближаясь, а Эльб скулил от ужаса, но Элани всеми мыслями была на глубине.
Снова и снова она призывала кракенов.
Она опять и опять повторяла призыв, и вот в пучине очнулись от сна, зашевелились темные исполины. Элани почувствовала, как изменились токи воды, и усилила мысленный клич, и дети Морайбе взмыли из донных песков и черных, как ночная мгла, рвов.
Течения смещались, вихрились. Вокруг Элани закипела пена. Кракены рвались к поверхности.
Она сама неслась из мглы к свету солнца все быстрее и быстрее, ощущая шкурой трение воды и видя наверху два пятнышка, двух крошечных пловцов.
Дети Морайбе стремительно приближались.
Элиам все еще вопил, а Эльб, судорожно вцепившись в руку Элани, указывал на бурлящую кругом воду, но голоса людей терялись в реве океана. Элани слышала только спешащих к ней кракенов.
И она простерла руки, приветствуя единоплеменников.
Девушка, вошедшая в отделение полиции, показалась мне странно знакомой, и я не сразу понял, в чем заключается эта странность. Может, старлетка? Или подверглась пластической операции, чтобы походить на какую-нибудь известную персону? Красивая, гибкая. Черные волосы, бледная кожа и большие темные глаза, взявшие меня на прицел, когда сержант Круз направил посетительницу в мою сторону.
Девушка подошла, держа в руке сумку-шопер от «Нордстрома». Одета она была в светло-бежевую блузку и обтягивающую бедра юбку угольного цвета – прикид стильный, но не очень-то сочетающийся с сыростью и холодом зимы в районе Залива.
Пока я ломал голову, кто же это ко мне пожаловал, она уселась и соблазнительно закинула ногу на ногу.
– Детектив Ривера?
– Он самый.
Она улыбнулась.
Ну конечно!
Эту дразнящую улыбку я уже видел. Точно так же блестели идеальные зубки и вздергивалась бровь. И глаза… Темно-карие, распахнутые настежь невинные глаза, а в них легкий намек на то, что нельзя назвать невинным.
– Ты модель Мика.
Она склонила голову:
– Просто Мика. Зовите меня так, пожалуйста.
Да, несомненно, я видел раньше эту девушку… этого робота… эту штуку. Видел в технологических новостях, в роликах о суперсовременных узлах обучения нейросети, в колонках мнений, где феминистки ругали меркантилизацию женственности, а огнедышащие христиане пророчили апокалипсис семье и деторождению.
И конечно же, я видел ее в онлайн-рекламе.
