Вошедший в привычку страх заставил ее окинуть берег взглядом, но ничто не выдавало присутствия Элиама.
– Думал, ты так и будешь идти, – проговорил Эльб.
Элани выбралась из воды, села и расправила юбки для просушки.
– Я слушала океан, – сказала она.
– Эти же слова говорила и моя мать. Однажды она отправилась в сердце Морайбе. Шла и шла в воде, а когда стало слишком глубоко, поплыла. Отец пришел в ярость. Никто не мог уйти от него на суше, но мать была в море. Он носился по берегу, звал ее, потрясал кулаками. Но он слишком труслив, чтобы заплывать на глубину. Все ревел и ревел, точно Ванем, а она все плыла и плыла. Наконец остановилась, и Морайбе забрала ее. Конец был легким – она опустила голову и напилась Морайбе, вот и все. А я остался с отцом.
– Почему ты раньше об этом не говорил?
– Почему не подсказал тебе единственный верный выход? – рассмеялся Эльб. – Сестра, если и ты уплывешь, я снова останусь наедине с отцом. Хоть все кедровые шкафы в доме собери и загороди ими дверь, его не удержишь. Что можно сделать, чтобы он не стучался ко мне по ночам? Что можно сделать, чтобы он отвлекся на кого-то другого?
– Но ведь тогда, в первый раз, ты сказал мне «беги»!
– Я надеялся… – Эльб сокрушенно покачал головой. – Мне понравились твои глаза. Ты еще не была похожа на зверя, которого травит охотник. Я знал, что мать тебя не спасет, но подумал: а вдруг… – Он пожал плечами. – Я глупец. Не бывало такого, чтобы мой отец упустил добычу.
Они помолчали. Наконец Элани спросила:
– А сам-то почему не уплывешь?
– Однажды попытался. Вскоре после того, как умерла мать. Но не смог дышать водой, как это делала она. Наверное, я трус. Вернулся на берег… Отец меня выпорол. Он в ужас пришел, едва не лишившись наследника. С тех пор держит поблизости лодку на случай, если я решусь повторить.
Эльб снова взял паузу, но вскоре сказал:
– Говорят, могучие штормы поднимаются, когда Морайбе и Буреликий схватываются в любовной битве. Но сдается мне, это не так.
– А как?
– Думаю, Буреликий похож на моего отца.
– Но если Ванем таков, какова же Морайбе?
– Морайбе… – Эльб надолго умолк. – Мне вот что думается: когда бушует буря, она сражается, чтобы защитить своих детей. Морайбе не такая, как наши матери. Она сильнее, отважнее. И когда Буреликий приходит к двери ее детенышей, как Элиам приходит к моей или твоей, она не цепенеет от страха, а дает отпор и обращает врага в бегство. – Он кивнул на синие воды. – А потом успокаивается, поскольку ее детям уже ничто не грозит. Морайбе защищает своих детей, вот что я думаю.
Сверху, с обрыва, закричал Элиам, и Эльб съежился от страха. Элани подняла взгляд на мужчину, превращавшего ее ночи в кошмары наяву, и у нее мороз пошел по коже. Ей вообразилось, как мать Эльба заплывает на глубину. Неужели и вправду бывают на свете родители, способные на все ради спасения своего ребенка?
Снова заорал Элиам. Теперь рядом с ним стояла Синолиза, она тоже требовала, чтобы дети вернулись.
Элани взяла брата за руку.
– Идем со мной, – сказала она. – Поплывем вместе. И больше не надо будет бояться.
Глаза Эльба были полны ужаса, но все же он последовал за сводной сестрой.
Элани решительно вошла в воду, и та завихрилась вокруг лодыжек, вспенилась у колен, обхватила бедра, скомкала юбки. На обрыве заходился воплями Элиам, а перепуганная мать Элани умоляла подчиниться. Но беглецы были уже далеко, крики родителей глохли в шуме прибоя.
Пенный гребень ударил в живот, и девушка задохнулась от холода – одежда выше талии моментально промокла. Резкими движениями Элани избавилась от блузки и юбок и поплыла дальше, увлекая Эльба за собой. Он чуть попротивился ее тяге и зову отца, но затем тоже разделся, а вода уже доставала до груди, и вскоре Элани как будто услышала смех юноши, внезапно обретшего свободу.
С новой волной ноги оторвались от галечного дна, и Элани поплыла. Пришлось отпустить руку Эльба, чтобы преодолеть натиск прибоя. Очередную волну девушка пронырнула насквозь и замотала головой, вытряхивая влагу из глазниц. Рядом уже барахтался Эльб, и они поплыли рядом, слаженно, что есть силы загребая саженками.
Позади них по тропке к пляжу вприпрыжку мчался Элиам. Над водой эхом разносились его призывы и угрозы. Но между ним и беглецами уже пролегла широкая синяя полоса, и он беспомощно остановился на берегу.
А потом Элани и Эльба подхватило течение. Это Морайбе заключила их в свои объятия, спеша унести подальше от Элиама, уже тащившего лодку в белую пену прибоя.
Элани перевернулась на спину; отдыхая, она глядела в голубое небо. Рядом улыбался Эльб, в его глаза почти вернулась молодость. Белые утесы были уже далеко, но Элани вдруг заметила, что Элиам успел сильно сократить отделявшее его от беглецов расстояние.
– Быстро же он плывет, – произнесла девушка, борясь с отчаянием.
– Прирожденный охотник, – вздохнул Эльб.
Могучий Элиам вовсю налегал на весла, и лодка стремительно несла его поперек волн.
– Нет у меня такой силы воли, чтобы утопиться, – тихо проговорил Эльб.
