Тимор покрутился, оглядываясь, пытаясь что-то увидеть за изгибавшимся краем валуна. Он терпеть не мог признавать свою слабость.
– А то, – сказал он решительно.
– Ну и славно. Мы пойдем. У нас там друзья среди потерпевших крушение. А ты лезь наверх и стой на шухере. Как только увидишь слуг Древорезчицы или Равну Бергсндот, пошли свою стаю, чтобы окликнула нас. Понял?
– Заметано.
Ганнон и его приятели пошли своей дорогой. Тимор поглядел им вслед, но только Эйвин Верринг обернулся помахать ему. Ничего странного. Ребята все старше его. С другой стороны, его же поставили сторожить?
Он полез по валуну, придерживаясь естественных выбоин как ступенек. За ним пыхтела и беспокойно озиралась Белль, пытаясь взгромоздить на валун оставшуюся тройку. Впереди появилась парочка морских птиц, и Тимор вспомнил лекции про птиц и их гнезда. Гнездо – это как маленькая робоколыбель, только без автоматики жизнеобеспечения. Если он полезет за птичьими репликантами, взрослые особи могут напасть на него.
К счастью, птицы галдели о чем-то своем и не заметили его, а потом одна за другой поднялись в воздух, присоединившись к похожей на рой наномашин стае, носившейся над краем моря. Он увидел, что птицы летят в том же направлении, куда ушли ребята, и вдруг сообразил, что почти добрался! Вот это да! Он осторожно выбирал дорогу на скользком склоне черного скалистого обломка, чтобы не вляпаться в птичий помет.
Голова одного элемента Белль показалась за краем валуна:
– Поможешь?
– Ой, прости.
Он вылез на вершину, растянулся там и протянул руку к передней лапе элемента. Это и была единственная в стае мужская особь по имени Иххм. Когда Тимор втащил его наверх, Белль уже подтянула остальные элементы. Она вскарабкалась на валун пятеркой, села в центре импровизированной площадки и принялась облизывать замерзшие лапы, не упуская шанса пожаловаться на превратности судьбы. Тимор с досадой отвернулся и наконец увидел место кораблекрушения. Обломки судна застряли в проливе, но волны метр за метром сдвигали их в сторону скал. Тройка Белль свесила вниз морды и стала прислушиваться, двойка встала за спиной Тимора. Он понял, что те наблюдают за крушением. В большинстве случаев зрение Когтей уступало человеческому, но если стая рассредоточивалась, глубина поля зрения сразу возрастала.
– Ты слышишь, как волны бьют бревнами о скалы? – спросила Белль.
А вот слух у Когтей, разумеется, на световые годы опережал возможности невооруженного человеческого уха.
– Мм… может быть. – Тимор смотрел на обломки. Он знал, что дерево может разбиться о скалу, особенно если скала не оборудована системами предупреждения. В этом мире ничто не было оборудовано такими системами. Он заметил, что бревна расколоты посредине. Корабль колотился о берег, как два раздельных фрагмента. Очевидно, в первоначальной его конструкции такое предусмотрено не было.
Он прищурился, пытаясь разглядеть детали. Корабль и плот были нагружены какими-то бочками. И там были Когти –
– У них проблемы, – сказал Тимор.
Белль ухнула, что у Когтей соответствовало смеху.
– Да уж, у них проблемы. Ты слышишь крики? Они тонут.
Теперь, когда она ему сказала, он разглядел в воде головы утопающих.
– Ужасно. Разве нельзя ничего сделать?
Тимор не сомневался, что от Ганнона и его ребят в данном случае толку чуть.
Жест Белль соответствовал пожатию плечами:
– Если бы они не заплыли так далеко на север или подошли к берегу не в отлив, проблемы бы не возникло.
– Но разве нельзя как-то помочь утопающим стаям?
Голова одного элемента повернулась к мальчику:
– Каким еще стаям? Они из тропиков. Сами по себе они там не глупее северного синглета, но стай не образуют, разве что случайно. Ты только взгляни на это корыто! Кораблестроительное уродство, недостойное Когтей. Иногда эти придурки вылезают слишком далеко из своих джунглей, и океан приносит их сюда. Чем больше по дороге сдохнет, тем лучше, вот что я тебе скажу.
Ворчание Белль, как обычно, напоминало то ли жалобу, то ли сплетню:
– Наши ветераны войны, говоря по справедливости, ничем не лучше: расколотые фрагменты Когтя. Но мы, по крайней мере, милосердно укрываем их от чужого взора. А этот сброд ведь начнет приставать к нашим, осядет рядом с городом, засрет все улицы на окраине. Синглеты и тройки – они все тупоголовые, вонючие, безмозглые воры и попрошайки…
