У тела мертвой собаки стоял молодой пес. Кудрявый, рыжий, но все же на его морде угадывалась более светлая знаменитая «маска» чей-ни. В зубах он держал ощипанную курицу, явно стащенную с какого-то прилавка. Пес озадаченно посмотрел на мать. Положил добычу перед ее мордой, подтолкнул носом.
Мэйо, закусив губу, ненавидяще посмотрел на меня.
– Вот видишь! Она была не одна. Было кому позаботиться о ней!
– Наверное, ты прав…
Тут щен принялся сам уплетать принесенную добычу.
– А может и не прав. Может, я спасла жизнь этому рыжему, ведь теперь ему будет легче выжить.
Насупившийся мальчишка, так и не пожелав признать мою правоту, молча поплелся позади.
И тут, то ли боги и в самом деле решили наказать меня за собаку, то ли удача от нас отвернулась – дорогу заступили четверо. Мы как раз шли по узкому переулку к гостинице, и смрад отбросов на мостовой скрыл запах засады. Я попыталась отступить назад, но там стояли еще двое. В их руках блеснули ножи. Одежду придется заново покупать…
– Нехорошо красть! – я обернулась к тем, кто встречал. В их руках как по команде из-под широких плащей появились небольшие, но мощные самострелы. С такого расстояния они вряд ли промахнуться.
Полупреобразившись, я могу потягаться в скорости со стрелами, но вот Мэйо. Его я спасти не успею.
Те, кто стоял сзади, подошли, в поясницу мне уперлось лезвие ножа. По коже пробежала дрожь – клинок был из хладного железа. И где только уличные грабители его взяли! Хотя, это же самое дешевое и ненадежное оружие. Для всего, кроме охоты на оборотня.
– Мы не воры! – разнесся в переулке звонкий голос Мэйо. – Мы ничего не крали!
– Как же не крали? – возразил один из встречавших, на его лице появилась подленькая улыбочка. – Вы украли место на площади. Украли зрителей. А потом ничего не заплатили.
– Кому мы должны были платить? – устало спросила я.
– Надзирающему.
Кажется, нам пришлось столкнуться с местным воровским братством. Надзирающему и в самом деле платят все воры, попрошайки, а так же актеры и музыканты, случись им выступать на улице. Я как-то об этом забыла, и теперь мы поплатились за это.
– Так давайте мы заплатим. Сколько нужно? – потянулась я к кошельку, надеясь уладить дело миром.
– Раньше нужно было платить. Теперь Надзирающий хочет, чтобы вы были наказаны.
Ловкие руки обшарили меня, сняли кошель с пояса. Они находились так близко, но попробуй я преобразиться – нож вонзится мне в спину.
– Ну что? – спросил одни из тех, что держали самострелы. Тот, кто разговаривал со мной, по-видимому, предводитель, пересчитал деньги.
– Мало. У них еще должны быть шерлы за продажу кошки. Где они?!! Обратился он ко мне.
– Говори! – державший нож у моей спины чуть сильнее нажал на рукоять. Лезвие прорезало кожу.
Я закричала от дикой боли.
– Ты что?! – рявкнул предводитель. – Нам велено их наказать, а не убить!
– Но ведь я тихонько! – оправдывался грабитель.
Отлично, значит, они не знают, что я Кау Ши.
– Так где деньги?
Новый укол. Я закусила губу, из глаз непроизвольно брызнули слезы.
– В гостином доме! – крикнул Мэйо.
– Идем.
Хозяин видел, кто нас привел, но и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
В комнате грабители перевернули все, что только можно, но моего тайника не нашли.
– Мы все потратили, – выдавила я, пытаясь оправиться от нового приступа боли, на спине уже наверняка язва образовалась. Хладное железо разъедало тело с ужасающей скоростью.
– На что же? Где же те покупки, которые потребовали таких затрат?
Я молчала, не зная, что придумать.
Тогда он схватил жалобно пискнувшего Мэйо и прижал нож к его горлу.
– Где деньги?
– Вам же велели нас не убивать!
– Но велели и наказать. Можно, скажем, ухо отрезать. Или глаз выдавить, зачем мальчишке два глаза?
Мне стало понятно, что он не шутит. Подойдя к окну, я вытащила спрятанный между ставен мешок. Его тут же вырвали из моих рук. Грабитель нашел кошелек, довольно улыбнулся, а потом вытащил футляр с мечами.
– А здесь у нас что? – он вытащил на свет празднично засиявшего Тшиту, а потом и Шайру. Странно, но она, чуткая на любое движение, не произнесла ни звука. Недаром же мне казалось, что этот меч обладает каким-то собственным разумом.
Не заинтересовавшись старым мечом, грабитель отбросил его в сторону. Шайра упала на кровать, скользнула в щель возле стены и упала на пол, будто спрятавшись. А Тшиту он вновь уложил в футляр и сунул под мышку.
– Уходим. И не смейте больше показываться на площади или еще где. Увидим, что выступаете – порешим. Такова воля Надзирающего.
Как только за грабителями захлопнулась дверь, Мэйо кинулся ко мне и зарыдал, уткнувшись носом в мою тиску.
– Тише, тише, – я погладила по черноволосой, кудрявой голове. – Все в порядке, они ушли, – объятия мальчика причиняли боль, он задевал рану на спине.
– Они забрали все деньги! А теперь мы больше не можем выступать!
– Ну… зато они не забрали Шайру. А главное – мы живы. И у нас есть руки, ноги и – голова. Что-нибудь придумаем, – я щелкнула его по носу.
– А что мы можем придумать? – Мэйо уже успокоился. Он отпустил меня и вытер глаза.
