— Ближайшие по крови родичи — сыновья его тети, но, во-первых, это родство по женской линии, во-вторых, они дети мятежника и лишены титулов, а в-третьих, они только что практически убили сына своего опекуна посредством черной магии и предстанут перед дознавателями Хейнара. Если только Старнис не сумеет договориться со своей щепетильной совестью.
Саломэ выронила чашку, карнэ расплылся уродливым кровавым пятном на бежевом ковре:
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Потому что магистры предпочли сделать вид, что ничего не случилось. Я подозреваю, что у них свои планы на этих молодых людей. По крайней мере, у Дейкар. В любом случае, сыновья Ивенны Аэллин мало подходят для управления Суэрсеном, а у всех прочих родственников примерно равные права — то есть, никаких. Можно будет выбрать любого, главное, чтобы Хранитель одобрил ваш выбор.
Наместница беспомощно посмотрела на министра:
— Я не знаю, что делать, господин Чанг. Помогите мне. Вы единственный знаете о Леаре. Мне больше не с кем посоветоваться.
— Ваше величество, какое бы решение вы не приняли, пострадает ваша совесть. Если и существует способ править страной и спокойно спать по ночам, мне он неизвестен. Пока за вас управляли магистры, вы могли оставаться Светлой. Увы, пятна есть даже на солнечном лике. Вы готовы отвечать за свой выбор?
— Я уже выбрала, — тихо ответила Саломэ, — когда сожгла папку. Разве Энрисса поступила бы иначе?
Министр неторопливо кивнул:
— Наместница Энрисса тоже бы сожгла папку…
— Но?
— Но позаботилась бы, чтобы подобное не повторилось. По иронии судьбы, женить Хранителя не самый плохой выход. Он получит в свою власть женщину, которой придется исполнять все его желания, и будет вынужден обращаться с ней с некоторой бережливостью — смерть жены труднее скрыть, чем гибель никому неизвестной шлюхи.
У Саломэ предательски дрожал подбородок:
— Я не смогу… не смогу выбрать. Хоть и решила. Как я потом буду смотреть ей в глаза?
— Я сделаю выбор за вас, ваше величество. А вы дадите ей приданое и не будете смотреть в глаза. Люди обычно нервничают под прямым взглядом, — он с усмешкой посмотрел в лицо наместнице. — Да, кстати, Хранитель не говорил о своих планах на будущее после женитьбы? Я слышал, он взял ученика, уличного воришку, и мальчик оказался на удивление способным.
— Нет, — быстро ответила Саломэ, — нет! Я запрещаю! Даже не думайте об этом!
— Я всего лишь спросил, но как будет угодно вашему величеству.
— Найдите девушку как можно быстрее, и покончим с этим. И постарайтесь…
— … Найти такую, чтобы не было жалко?
— Постарайтесь, чтобы она была достаточно чиста душой, чтобы заслужить любовь Леара и вернуть его на правильный путь.
— Ваше величество, я сильно сомневаюсь, что для того, чтобы заслужить любовь Хранителя, нужна чистота души. Но как пожелаете.
Министр откланялся. Саломэ не стала его задерживать — она так и не спросила, что ему известно про загадочные совпадения, приведшие юную дочь Ланлосса Айрэ на трон империи. Истина — горький плод, ее нельзя откусывать слишком большими кусками. На сегодня Саломэ досталось достаточно горечи, чтобы неделями избывать послевкусие. Она плеснула на ковер воды из кубка, достала носовой платок и опустилась на колени перед пятном. Если не отмыть сразу, так и останется кровавый след.
В дверь торопливо постучали и, прежде чем она успела ответить, в кабинет ворвался капитан королевской гвардии:
— Ваше величество! — Он был настолько встревожен, что не обратил внимания на странную позу наместницы, — вас срочно ждут в библиотечной башне. На Хранителя Леара покушались.
Хранитель Леар ценил одиночество. Он не нуждался в обществе других людей, избегал дворцовых увеселений, посещая их только по необходимости. Его раздражало даже птичье пение, что уж говорить о пустопорожнем чирикании придворных дам и похвальбе кавалеров. Несчастный чиновник, осмелившийся в читальном зале прошептать пару слов на ухо коллеге, немедленно выставлялся за дверь и мог вернуться только на следующий день. Как некоторые люди не переносят солнечный свет и проводят дни в затемненных комнатах, так Леар не выносил громких звуков и оберегал свой слух. Но, несмотря на это, Хранитель любил столичный рынок Сурема, далеко не самое тихое место в обитаемом мире.
Он приходил туда ранним утром, когда торговки только-только раскладывали на лотках овощи и свежую рыбу, а служаночки из богатых домов, в накрахмаленных белых чепчиках, похожих на паруса, спешили с корзинами наперевес, чтобы успеть закупить продукты для завтрака.
Леар неторопливо прогуливался по овощным и рыбным рядам, ожидая, когда откроется лавка каллиграфа, а на развале появятся первые книжники, завтракал горячими, обжигающими пальцы и нёбо пирожками с требухой, запивал водой из фонтана и чувствовал себя маленьким мальчиком, удравшим от строгого учителя… хотя в детстве никогда не прогуливал уроки.
