Элли потянулась за устрицеловкой. Действительно, на её медном корпусе была лишь одна подпалина. Она покрутила ручку в спине машины, но та так и не заработала. Она прикусила губу и легонько потрясла устрицеловку. Внутри тихонько задребезжало.
– Элли, что нам делать? – спросил Сиф.
– Я думаю, думаю, – откликнулась она.
Она взяла отвёртку и поддела панель на брюхе устрицеловки. Немного потыкав, она нащупала что-то, застрявшее между шестерёнками. Она выхватила из кармана длинные щипчики и сунула внутрь. В следующее мгновение она извлекла красивую серебристую жемчужину.
– Вы знаете, что такое жемчужина? – спросила она, подняв сияющий шарик так, чтобы Анне и Сифу было лучше видно. – Устрица таким образом защищает саму себя. Если внутрь раковины попадает крошечный паразит, моллюск обволакивает его слоями этого переливчатого вещества, чтобы тот не мог ему навредить. Потрясающе, правда? Он берёт что-то ужасное и опасное и превращает это в нечто прекрасное.
Она поднесла жемчужину к лампе, медленно вращая её на свету. Она напоминала миниатюрную луну.
– Вот бы и мне так управиться с Врагом, – вздохнула она.
Она посмотрела на Сифа, который неуверенно улыбнулся ей, а затем снова перевела взгляд на жемчужину. Удивительно, какая таинственная вещь – жемчужина, сокрытая внутри раковины устрицы. Глядя снаружи, ни за что не скажешь, что внутри таится что-то настолько прекрасное.
Смутная идея вилась в глубине сознания. Элли снова посмотрела на Сифа, пытаясь ухватить эту идею в кружении других мыслей. Но когда она уже почти поймала её за хвост, кто-то настойчиво заколотил в дверь.
– Элли? – донёсся с улицы голос. – Элли, это я.
– Кастион, – прошептала Элли.
Сиф метнулся в подвал, а Анна поспешно собрала карты и поэтажные планы и спрятала дневник Хестермейера. Элли отворила дверь, и Кастион прохромал внутрь с тёмной улицы, держа в руках тяжёлый брезентовый мешок. Его обычно великолепный красный бархатный плащ уныло пожух, словно он вымок под дождём и так и не был как следует просушен. Когда он ступил в светлый круг от лампы, Элли разглядела его лицо. Он казался постаревшим, таким она ещё никогда его не видела, и она была готова поклясться, что в бороде у него прибавилось седины, а под глазами – морщин.
– Прости мне мой поздний визит, – сказал он. – О, приветствую, Анна, – прибавил он, отвесив девочке небольшой поклон.
– Сэр, у вас всё в порядке? – спросила Элли.
– О нет, я ничего пить не буду, спасибо, – рассеянно отвечал Кастион, оглядывая мастерскую. – Я думаю, это последние, – сказал он, передавая мешок с закопчёнными машинами для ловли устриц.
– Спасибо, – сказала Элли.
Своей тростью из бивня нарвала Кастион подцепил табурет из-под одного из верстаков и со вздохом сел.
Элли обменялась с Анной обеспокоенным взглядом.
– Что-то случилось, сэр? У вас всё хорошо?
Кастион скривился, поправляя свою механическую ногу.
– Знаешь, я не уверен. Было время, когда я пришёл бы за советом к твоей матери. Теперь… Городу недостаёт мудрых людей, с которыми можно было бы посоветоваться.
– Ох. – Элли даже затрепетала от удивления. Неужели Кастион ищет её совета? Она не могла сказать, приходилось ли ей прежде давать совет взрослому. Она поглядела на Анну и многозначительно дёрнула головой в направлении двери. Анна непокорно нахмурилась.
– Ты же вроде сегодня на чистке картофеля? – громко провозгласила Элли, и Анна с кислым лицом поплелась из мастерской.
В воздухе повисло неловкое молчание. Элли чувствовала себя нескладно и не знала, куда девать руки.
– Я не могу стереть это из памяти, – проговорил он. – Стоит мне закрыть глаза, как я представляю себе это разрушение… – Его веки дрогнули, и в это мгновение он выглядел почти испуганным.
Элли нахмурилась. Лорд Кастион не боялся ничего. Ходили слухи, что однажды он прыгнул на охваченный пламенем корабль, чтобы спасти своих матросов, – тогда загорелась целая бочка ворвани; рассказывали, что он прошёл больше штормов, чем любой из властителей китов, и не отступил ни перед одним из морских чудовищ. Она видела его таким напуганным один-единственный раз – когда спросила, доводилось ли ему видеть Врага. Она вспомнила тогдашнее отчуждённое и мучительное выражение его глаз, как у ребёнка, вспоминающего свой кошмарный сон. Сейчас у него был тот же взгляд.
– Вы видели оного, – сказала Элли. – Вы видели Врага в тот день, когда умер Хестермейер.
Кастион кивнул.
Но Враг был уничтожен на вершине Часовой башни Ангелуса в тот день, когда Харграт потерял свою руку. И Кастион мог видеть оного только в том случае, если сам он тоже был там. А это значит…
– Сэр, – спросила Элли. – Вы прежде были инквизитором?
Кастион молчал так долго, что Элли поняла, что права. Сердце её стучало так громко, что она слышала, как гулкие удары отдаются в ушах.
– Так вот как вы на самом деле потеряли ногу… Враг отнял её.
Он испустил тяжёлый вздох.
