— Техника безопасности. Считается неправильным втаскивать метаноловые топливные элементы внутрь помещений с пригодной для дыхания атмосферой. Только в хандрамит можно, он большой, там концентрация паров вряд ли достигнет опасновй величины.
— Интересно было бы посмотреть те места, откуда они пришли.
— К сожалению, это не очень реально. Быстро перемещаться по Марсу вы не умеете. Хотя… Вот должна ещё пойти машина к буровой за кернами. Туда можно пристроиться. Как раз к закату обернётесь.
И вот Анджей сидит на открытом сидении странного вездехода, катящегося по едва заметной колее на огромных колёсах, рядом с водителем. Оба в скафандрах, но это совершенно не мешает переговариваться.
Минут через десять машина нырнула в густую тень горного хребта. Марс, конечно, не Луна, где тень это всё равно, что ночь, но всё равно тени на харандре гораздо резче чем в местах с пригодной для человека атмосферой.
Водитель оживился, и начал показывая руками в обе стороны, рассказывать какие интересные здесь обнаружились геологические структуры. Непосвященному глазу было не видно ничего. Просто более-менее крутые обветреные скалы, примерно как в пустынях Аризоны или Невады. Даже привычных в земных горах обрывов, обнажающих земные пласты, здесь практически нет — они создание текущей воды, а текущую воду последний раз в этих местах видели несколько миллиардов лет назад, если было тогда кому видеть.
Управлением машиной он не занимался. Зачем, не XX век на дворе, единожды пройденный маршрут машина запомнит и пройдет сама.
Наконец колея оборовалась у какой-то голенастой машины, котороая стояла, уткнувшись в склон горы своим хоботом. Рядом лежала пачка пластиковых труб.
Вездеход встал рядом с громоздкой гусеницей буровой машины, спутник Анджея взобрался с ногами на сиденье и легко перепрыгнул на её корпус.
Он что-то там осмотрел, потом пришла в движение механическая рука машины, и начала перегружать в кузов вездехода узкие длинные ящики.
— Неплохо. Пятнадцать метров прошли за последние сутки. Поехали домой.
С этими словами он вытащил из поясного чехла то-ли большой коммуникатор, то-ли маленький планшет, и минуты три что-то туда записывал.
Дома ящики пришлось разгружать руками под тот же навес, под которым хранились экзоскелеты. Даже экзоскелет никто не подумал надеть — не так уж и много весит ящик с метровым керном.
— А зачем был нужен человек в поездке за керном? — cпросил Анджей, когда они вошли в купол и сняли скафандры. — Вездеход прекрасно доехал бы до буровой сам, буровая своим манипулятором перегрузила бы керны и без участия человека.
— Э, нет. За машиной пригляд нужен. Я ведь не просто так перегружал добытое, я сначала осмотрел машину, посмотрел на долото, на шарниры. Телеметрия всего не расскажет. А так, глазами или на ощупь, можно заметить надвигающиеся неприятности раньше, чем они случатся.
Опять же, характер работы буровой кое-что скажет об этих породах, чего на глаз не заметишь. Поэтому хотя бы раз в сутки на буровую надо заглянуть.
Ещё через полчаса Жоан засобирался. Здесь уже ночь вступала в свои права, и надо было дать людям отдохнуть. Но в 50 градусах долготы была ещё одна точка, которую надо посетить.
В Офир-западный они вернулись только через двенадцать часов, посетив четыре партии, раскиданные по разным углам планеты.
— Больше чем по четыре точки за один вылет я стараюсь не ставить, — рассказывал Жоан в последнем баллистическом полёте. Я в конце концов тоже не железный. А тут нужно перед каждой точкой готовиться, вспоминать кто там, что там.
В вагоне рейлера Офир-Западный — Мельдилорн Анджей сидел с закрытыми глазами, прокручивая перед внутренним взором калейдоскоп лиц, скал, кратеров. Ему и раньше приходилось сталкиваться с людьми, которые были безумно влюблены в какие-то совершенно бесчеловечные ландшафты вроде сухих долин Мак-Мёрдо или Долины Монументов. Но здесь это воспринималось как-то по-другому. Особенно на фоне О’Фира и вообще хандрамитов.
Вот есть сухой, почти лишённый воздуха, шарик, летящий в Космосе. Вот есть люди, которые считают его своей родиной. Одни из них превращают маленькую бороздку вдоль экватора этого шарика в место, полное жизни, а другие — изучают этот шарик таким, каким он был до прихода человека. И те, и другие по-своему любят этот мир.
На следующий день после того, как Анджей вернулся с харрандры, Труди решила, наконец, похвастаться своим фильмом. Очень вовремя, потому что отлёт «Ариадны» был назначен на следующий день.
Фильм получился короткий, около получаса. Ну это и понятно, сняла его группа студентов колледжа меньше чем за неделю.
Сюжет был простой и непритязательный, на гонку солнечных парусников с грузом чая по маршруту Земля-Марс накладывался любовный треугольник. Два капитана-конкурента были влюблены в одну и ту же девушку.
