— Ким, а ведь если бы не он, мы бы с тобой никогда не встретились…
— Хуже. Если бы шияары не атаковали Землю, и если бы арктурианцы, отбив их, не основали бы Порт-Шамбалу, я бы скорее всего вообще не стал тем, кто я есть. Сидел бы, как в тюрьме, в сиротском приюте где-нибудь в Дублине и считался умственно-отсталым, асоциальным злобным типом.
Поэтому я предлагаю, если мы действительно найдем труп, по-человечески его кремировать, пока до него осануэвцы не добрались.
— Ты же вполне взрослый парень, — удивилась Линда — Из приютов вроде выпускают после достижения совершеннолетия.
— Это я по нашим, спейсианским, понятиям взрослый. А по вашим, земным, 16 лет ещё несовершеннолетний.
Линда ещё раз оглядела парня и задумалась. Рослый, на полголовы выше её, мускулы слегка выпирают через идеально сидящую рабочую ВКФ-овскую форму, всегда спокойный, уверенный в себе. С того самого момента, как на пороге альпийского приюта в клубах тумана возникли четверо в камуфляже и в касках, она подсознательно воспринимала Кима как ровесника. Мара и Лаура всё же выглядели помоложе. Курс этак на 2–3 земного университета. Мишель как-то прошёл мимо её внимания. А Ким — он вел себя совершенно по-взрослому. И когда он возился с ней, обучая её разбирать-собирать гауссовку, и здесь на Луне, когда он в спортзале курировал марсиан и этих двух подростков из шварцвассеровской лаборатории, было видно что преподаванием он занимается не в первый раз в жизни. Ну никак он меньше, чем на аспиранта, не тянул.
— А почему асоциальным и злобным? — тем временем поинтересовалась Труди.
— Потому что земные приюты всех стригут под одну гребенку. А я под эту гребенку категорически не подхожу. Нету уже лет двести на Земле приютов, которые готовят офицеров. В каком-нибудь кадетском корпусе XIX века может я бы и вписался в образ жизни. А тут…
Но и вообще в семье со мной возились даже больше, чем с родными детьми. На Мару могли и прикрикнуть чтобы не капризничала, а со мной всегда старались разобраться, что не так. Келли он вообще старший, если что так на нём вся ответственность. Пока он в юнги не ушёл.
Ким ещё долго вспоминал своё детство и в Порт-Шамбала и в юнгах.
С точки зрения Труди — ну детство, как детство. Кому-то достается менее интересная работа в подмастерьях, кому-то более. Она, пожалуй, свою работу не променяла бы на его, хотя она успела побывать только на двух планетах — родном Марсе и Фобосе, а не на десятке, которые успела посетить Солярная Эскадра за три года пока Ким служил в юнгах. Зато она видела и хандрамиты, и купола рудничных поселков и Гелиум, и не так, как их видит отпущенный в увольнение космонавт, а изнутри, можно сказать с самой изнанки.
А вот для Линды это было совершенно непохоже на тот мир, который знала она.
Наконец, трамвай подъехал к той остановке, на которой надо было выходить. Ким мгновенно переменился. Вместо парня, флиртующего с двумя девушками одновременно, появился рейнджер, сопровождающий гражданских лиц через малознакомое опасное место.
Место и правда было странноватым. Когда-то здесь был сельскохозяйственный пригород Клавиус-сити, и маленькие домики были разбросаны среди полей. Но за сотню лет заброшенности поля заросли кустарником и лесом. Вот этим самым тонкоствольным клавиусским лесом, и домик Таннера было не так просто найти. Киму пришлось даже кое-где прорубать дорогу.
Наконец, они добрались до домика. Рядом с ним был мощёный дворик, который сумел устоять против наплыва вездесущей клавиусской флоры. Под дряхлым пластиковым навесом в углу дворика стояли несколько насквозь проржавевших квадроциклов и лежала куча всяких сельскохозяйственных орудий.
На двери домика по-прежнему болталась на стекловолоконном шнурке пластиковая печать Лунной Планетологической базы.
Ким решительно сорвал печать, открыл дверь и шагнул внутрь. Миновав небольшую террасу, он открыл дверь в комнату, окна которой были закрыты жалюзями. В ней в полутьме перед выключенным компьютером сидел…
На первый взгляд им показалось, что просто невысокий очень худой человек. Со второго взгляда было понятно, что это высохшая мумия.
— Труди, собери каких-нибудь сухих веток на дрова, — скомандовал Ким. — А ты, Линда, помоги мне его вытащить.
Вдвоём они выволокли почти невесомый труп на двор и аккуратно положили его на брусчатку. Потом натаскали довольно большую кучу хвороста. Ким вытащил из рюкзака бутылку с какой-то жидкостью и обильно полил этот хворост. Потом они аккуратно положили труп на костёр, сложив ему руки на груди и Ким, встав у изголовья прочитал короткую речь.
Потом он вытащил из кармана небольшой предмет, что-то дернул и бросил его в дрова. Дрова вспыхнули моментально по всей длине костра и через несколько минут на брусчатке остался только пепел и несколько угольков.
— Ну всё, — сказал курсант. — печальный долг выполнен. Теперь можно спокойно заняться поисками информации.
На столе рядом с клавиатурой лежала тетрадь в клеёнчатом переплете. Линда тут же цапнула её и начала листать.
