— Марсианских что-то в районе девяти. То есть по нашему счету лет шестнадцать, как и Киму с Марой.
— И в этом возрасте она выходит замуж на другую планету?
— А что? Специальность есть, работа для экотехника по купольным городам в порт-Шамбале найдется. Всё что надо для самостоятельной жизни в бета-листе у неё сдано.
Жанна вспомнила беседу с Келли про систему экзаменов в бета-листе:
— А у вас-то с Гансом то, что надо, сдано?
— А как же! Как марсиане в Клавиусе узнали, что у нас с Гансом бета-листов нет, они насели на Кима, как на военного коменданта, то есть единственную вообще спейсианскую власть на Луне, что это непорядок.
Пришлось ему организовать нам сдачу экзаменов. У меня даже экономическая самостоятельность проставлена, хотя вообще-то в тринадцать лет она мало у кого сдана бывает. Но это после того как написанный мной для Труди искин отличился на почве предпринимательства, мне эту галочку автоматом поставили.
Но вообще для того, чтобы учиться в колледже, экономическая самостоятельность не обязательна. Назначат опекуна, который будет присматривать, чтобы стипендию и приработки правильно тратил.
Можно вот родителей Труди попросить.
— Так назначат, или можно попросить? — не поняла Эмилия.
— Ну если приходишь вместе со взрослым, и говоришь: «вот это мой опекун», никто от добра добра искать не будет. А так назначат кого-нибудь.
— Ну вот что с ты с ними будешь делать? — вздохнула Эмилия.
— Что делать, что делать? Отпустить, — не менее тяжело вздохнула Жанна. — Всё равно ведь вылетят из гнезда. Не сейчас, так через пять лет, не через пять, так через десять.
— Вам хорошо, вас всё равно двое. А я с кем останусь.
— Так, — сказала Жанна. — Мишель, иди в свою комнату. Тут у нас слишком взрослый разговор начинается.
— В смысле, для тех у кого родительство сдано? — поинтересовался подросток уже в дверях. — Но у вас же тут ни одного эксперта по спейсианским обычаям не останется. Шварцвассеру что-ли позвоните.
— Вот, вырастила эксперта на свою голову, — вздохнула Рандью, когда дверь за её сыном закрылась.
— Мой такой же. Они как-то внезапно выросли. Когда Ганс приволок ту страховку, я ещё не понимала что весь мой мир переворачивается. А теперь… Была я мать-одиночка, инвалид, а теперь превратилась в какого-то совсем другого человека. И это всё сделал Ганс.
— Но ведь мир для тебя перевернулся с головы на ноги. Ты теперь молодая, здоровая женщина, которую ничто не связывает. Можно начинать жизнь заново. Может тебе тоже в какой-нибудь марсианский колледж поступить, у них там вроде берут взрослых, желающих получить новую специальность и за год-два переобучают.
— Это как-то уже слишком. Вроде мои старые навыки ещё не совсем заржавели. Но что же это получается, что родной сын выступил по отношению ко мне с позиции старшего, родителя.
Жанна охнула. Потом взяла себя в руки:
— Это, кстати ещё одна причина его отпустить. Насколько я помню курс психологии, ничего хорошего нет в том, чтобы в таком возрасте брать на себя роль родителя. Это потом может плохо сказаться на его отношениях со сверстниками. Пусть лучше поживет отдельно.
За столом в кают-компании «Ариадны» собрался весь экипаж, за исключением двоих вахтенных. Это был, вероятно, последний обед в этом рейсе. Через несколько часов корабль ляжет на орбиту вокруг Лемурии, надо будет сворачивать жилую палубу и садиться.
Члены экипажа уже испытывали радостное возбуждение от предстоящей встречи с родной планетой.
И тут капитан Захариос задался вопросом: А как быть с пассажиром?
Хочется всё-же показать землянину-журналисту родную планету во всей красе.
— А может быть попросим Ильму? — спросил радист. — Ей, наверное, самой интересно будет.
— Да она небось сидит в какой-нибудь очередной глуши, — отозвался старпом.
— А ты ей напиши. Может, до посадки успеет ответить.
— Кто такая Ильма? — заинтересовался Анджей, поскольку речь шла об его дальнейших планах.
— Ильма Линдсней, двоюродная сестра жены Серго, — показал капитан рукой на старпома. — Она профессор этнографии в Университете, и постоянно мотается по всей планете, и двум «A»[27] тоже. Если кто и знает на Му все места, которые стоит посмотреть, то это она.
— А мы все её знаем, — добавил радист, потому что нектон она тоже изучает. И мы как-то ей попались в качестве подопытных кроликов. Вот это женщина…
Ильма ответила на письмо довольно быстро. Как оказалось, она была дома, в Хиппе, университетском городке в трех часах езды на мотриссе от космопорта Му-сити, и в ближайшие три-четыре дня никуда в экспедицию не собиралась. В часовом поясе Му-сити в это время был вечер, поэтому она так быстро отреагировала на письмо — сидела за компьютером в момент его прихода.
Когда корабль совершил посадку, по корабельным часам был поздний вечер. А над бухтой Венёва, на берегах которой была расположена столица Лемурии, восходил Арктур.
