Однако, пока Келли представлялся и думал, какие аргументы применить и не зря ли он отменил вылет десантной группы, Шварцвассер позвонил Весселю.
— Макс, вы сейчас дома? Ваш Фафнир в опасности. Мать Ганса Пфельце положили в больницу, и теперь омбудсмены хотят на месяц забрать мальчишку в приют. Вы вроде соседи, не изобразите ли местную общественность?
Вессель выглянул в окно, увидел стоящий поперек двора флиттер и группу людей рядом с ним, набросил куртку и рванулся на улицу.
— Фрау Розалинда, вы патриотка нашего города? — спросил он, подойдя к помянутой группе.
— А что? — вскинулась чиновница.
— Вы понимаете, что если сейчас выключите Ганса из работы, то сорвёте мне новую постановку в Опере?
— А он что, поёт? — хмыкнула Розалинда.
— Нет, он робототехник. И без него у меня не будет Фафнира.
Тем временем к компании посреди двора присоединилась идущая из своей лавки мать Эльзы.
— Фрау Ротхард, вы же знаете всех в округе, — обратился к ней Вессель. — Подтвердите, что Ганс вполне взрослый парень и спокойно может две недели прожить один в квартире.
— Что с Эмилией? — сразу сообразила зеленщица.
— У нас наконец появилась возможность вылечить маму, — пояснил Ганс.
— Это у вас в опере, герр Вессель, дают бутафорам страховку один-а? — поинтересовалась фрау Розалинда.
— Нет, — наконец вставил реплику Келли. — Это у нас дают страховку класса один контракторам Военно-Космического Флота. А несовершеннолетним — один-а.
— Ах, тут ещё и военные заказы! — с издёвкой протянула фрау Розалинда. — Интересно, почему тогда вы, господин офицер, до сих пор не потребовали безоговорочного подчинения именем Объединённого человечества?
— Зачем же сразу идти на конфликт? — усмехнулся Келли. — Мы все тут нормальные люди, можем договориться. Хотя, надо сказать, мне уже пришлось остановить своего подчинённого, который почти успел объявить боевую тревогу. Впрочем, парня можно понять — он сам из приютских. А здесь, сами видите, есть куча взрослых людей, которым небезразлична судьба Ганса Пфельце, причём живущих в том же доме. Я думаю, вы вполне можете положиться на то, что соседи присмотрят за ним.
— Если надо, я возьму его к себе, пока Эмилия в больнице, — сказала фрау Ротхард. — Где одна, там и двое.
— Лучше к Рандью, — возразила Элен. — Все-таки ребята уже большие, и мальчику с девочкой, пожалуй, не стоит жить в одной комнате.
— Где те Рандью? — упёрла руки в бока фрау Ротхард. — А я уже здесь.
— Сейчас Жанне позвоню, — Элен потянула из сумочки телефон.
Почему-то фрау Розалинда очень боялась прессы. Она была готова сопротивляться сопляку в офицерской форме, терпеть укоры дирижёра Оперы и даже схлестнуться в поединке воль с зеленщицей, неформальным лидером всего квартала. Но чтобы свидетелем всего этого стала ещё и журналистка…
— Но я же не могу нарушать инструкции, — отступила она на последний рубеж своей обороны.
— О, — ухмыльнулся Келли. — Как раз ради бюрократических формальностей я легко нарисую вам какую-нибудь бумажку от имени Объединённого человечества. Главное, вы сами убедились, что в приют Гансу не надо, а уж как прикрыть это от начальства, мы разберёмся.
Он вытащил из-под сиденья флиттера планшет, извлёк оттуда обычный бумажный блокнот, достал из кармана ручку и стал писать:
(Тут он на секунду задумался.)
Вырвав листок из блокнота, он протянул его фрау Розалинде:
— Если у вашего начальства будут какие-то вопросы насчёт подлинности данного приказа, пусть заглянет на
Фрау Розалинда сунула листок в свою папку и, облегчённо вздохнув, ретировалась. Ганс, спросив разрешения у новоназначенной опекунши, убежал домой. Разошлись по домам и фрау Ротхард с Весселем. Посреди двора рядом с флиттером остались только Келли и Элен, застывшая столбом и смотревшая на своего парня с нескрываемым удивлением.
— Что с тобой, Элен? — Келли дотронулся до ее плеча.
— Ты никогда не говорил мне о том, кто ты такой, — ее удивлению не было предела. — Прямо чувствую себя в сказке про Гаруна-аль-Рашида.
— Меньше общайся с конспирологами с
Удивление на лице Элен сменилось выражением лёгкой обиды:
