- Женское любопытство. Роковое любопытство. Недостаток послушания и смирения. Она была такой юной и горячей в своём стремлении служить Господу. Ей казалось, что нам предлагают слишком долгий и медленный путь.
- И решила найти свой?
- Именно. На беду, в неподходящий момент ей попалась на глаза вот эта книжка из нашей библиотеки.
Высохшая тонкая рука протянула Бераду небольшой кодекс, до того лежавший у матушки на коленях.
- "О любви к демонам",- прочитал он название,- ничего себе чтение для хорошей монахини.
- Никакой ереси. Малоизвестное сочинение святого Имы. Трактат о том, что Господу дороги даже падшие создания, и силой Его любви в конце времён будут спасены все до последнего грешника, последнего зловредного духа, вплоть до Ангела Хаоса.
Это ничего. Хуже то, что святой Има полностью приводит легенду о Разбитом Зеркале, которую вообще-то принято замалчивать, как способную довести до греха неокрепшие души. Возьмите. Полистайте на ночь. А утром продолжим разговор. Мне необходимо отдохнуть.
***
... В ту же ночь Фран разглядывала звёзды, лёжа на спине в купеческой повозке, и слушала рассказы собравшихся у костра торговцев о разной нечисти, встречающейся с недавних пор на Дороге.
... В ту же ночь Сет убил двух оборотней, вломившихся в маленькую придорожную гостиницу. Твари, похожие на крупных волков, превратились, издыхая, в красивых отроков и рассыпались пылью.
... В ту же ночь Энтреа получил откровение, из которого узнал имя богини, почитаемой госпожой Ифридой , и то, что богиня назначила ему свидание далеко на Севере, в тёмном лесу у Чёрного Озера.
... В эту ночь Роксахору, молодому царю варваров Глубокой Пустыни, было предсказано, что его армия разобьёт и захватит половину Великой Империи. Сотней непревзойдённых всадников распоряжался Роксахор. Возможно, сотни окажется недостаточно,- задумался с этих пор царь.
...В ту же ночь чьи-то осторожные руки трепетно, как священные реликвии, разбирали и разглаживали грязные размокшие обрывки утерянных Берадом страниц рукописи. Позже их искажённый, переписанный и дописанный текст разойдётся в народе под именем "Листов Саад, невесты Тьмы и матери Дракона"...
... В ту же ночь принцесса Сель рыдала, обнимая колени брата, умоляя сжалиться над ней, слишком слабой, чтобы выдержать весь этот ужас. Ей привиделись демоны у изголовья и в ногах постели. Они тянули к ней руки и звали в царство сладких, сладких снов. "Или пусти нас к себе,- говорили они,- вот увидишь, насколько мы искуснее ваших земных любовников..."
- Это так,- улыбнулся Принц, - и я обещал им свободу. Скоро, сестрёнка, мы будем жить в изменившемся мире. Он должен тебе понравиться.
... В ту же ночь бродячий музыкант с чёрной повязкой на глазах лежал в объятиях молоденькой жрицы Энаны и объяснял ей, что ритуальный разврат есть ложный путь служения богине, что, выбирая неверные формы поклонения, люди искажают облик божества, а порой привлекают совсем не те силы, к которым вроде бы обращаются. Кожа женщины пылала под его прикосновениями, и, конечно же, она во всём, во всём с ним соглашалась...
...В эту ночь Бераду ничего не удалось увидеть в пламени свечи. Но в её свете он прочитал легенду о Разбитом Зеркале. Не то чтобы он никогда не знал её прежде. Но этот вариант держал в руках впервые.
***
Это было давно, в те времена, когда Господь был един, и люди узнавали Его голос, когда Он обращался к ним. Мир тогда был совсем другим, другой была земля, другими моря и горы. И у мира был центр.
Высоко в горах, там, где воздух разрежен и чист, в месте, где небо никогда не затягивается облаками, существовало круглое озеро вулканического стекла, озеро столь совершенной красоты, что невозможно было не признать его священным. Это и было Зеркало. И в этом Зеркале, по преданиям, нескольким праведникам дано было узреть отражение лика Господа нашего Адомерти. Многие паломники искали подобной благодати, но путь в горы тяжёл, их холодный сухой воздух вреден для здоровья, и на полпути большинство сворачивало назад, разумно предпочитая жизнь во славу Господа столь достойной смерти.
К тем же немногим упрямцам, которым доводилось увидеть, как поднимаются над Зеркалом созвездия, отражаясь в его тёмной неподвижной глади как никогда ни в одном из водоёмов, с абсолютной точностью и симметрией - навсегда приходило понимание того, что внизу и вверху - одно, что Царство Божье на земле как и на небе, и что вся земля - Его Зеркало.
Неизвестно, что чувствовали те, кто осмеливался пройти по его прозрачной, бесконечно глубокой тверди. Простое действие становилось мистическим таинством. Душа человеческая переживала в этот момент присутствие Неизъяснимого и становилась на краткий миг словно бы более, чем только человеческой душой.
Но некто по имени Иломас сподобился большего. Однажды Иломас пришёл на берега Зеркала, принёс жертву Господу и остался там жить на целых тридцать лет. Редкие паломники доставляли ему еду и воду. Этого было очень мало, но Господь не оставлял его, поддерживая жизнь в изнурённом аскезой теле. Тридцать лет взывал к Господу Иломас.
