Потом они остановились перекусить в маленьком кабинете, где на застланном белым полотном углу дубового стола, загромождённого книгами и гравюрами, был накрыт скромный завтрак: ветчина и холодная курица, фрукты, пирог и вино.
Сделав последний глоток из высокого бокала с пупырчатой ножкой, принц взялся чистить яблоко небольшим кинжалом из удивительного набора: в продольных прорезях лезвия свободно двигались три круглых рубина. Джеди заворожено смотрел на то, как алые искры вспыхивали в луче света.
- Ты заметил самое главное?
- Думаю, да. Превосходство старых мастеров. Разительное превосходство. Я думал, так только в живописи. Таланты мельчают. Мы живём в век упадка.
- Молодец. Только, знаешь - этой заразе куда больше века. Всё гниёт и разлагается с тех пор, как у человеческого духа была отобрана свобода. Кому-то, может, сойдёт и так, но мы ведь с тобой из тех, кто видит ущербность этого мира и не согласен принять подделку.
Джеди поймал брошенное ему яблоко.
- Если честно, я вижу только свою ущербность. Но помню, что вокруг множество славных вещей и за редкие проблески ошеломляющей красоты готов простить миру его несовершенство.
- Для тебя счастье - это красота. Но красота всегда обман. А мне нужна истина.
- Какая?
Джеди едва дышал, боясь спугнуть минуту откровенности - если только это была откровенность.
- Помнишь - в далёком детстве,- что ты сказал мне в тот день, когда наш добрый священник вручил тебе твой первый ящичек красок? Наивысшее благо для человека - знать, что такое он сам и для чего он пришёл в этот мир.
Так вот - я знаю.
Думаешь, мне нужен трон?
Мой трон всегда со мной. Я - Рдяный Царь и императорскому престолу меня не возвысить. Он нужен для дела. И ты - тоже нужен, Джеди.
Но сначала попробуй понять.
Со стороны может показаться, что меня ведёт непомерное честолюбие, что я кровожаден и мстителен - на самом деле всё это не так.
Просто этот мир скроен не по мне, меня оскорбляет его бессмысленность, ранит его порочность, бесит его ничтожество. Я достаточно умён, чтобы видеть, как всё катится прямо в пропасть, в безблагодатную бесславную тухлую пучину. И достаточно силён, чтобы всё изменить. Вправить вывих. Восстановить гармонию, вернуть недостающий элемент. Потерянное звено радуги.
Только это будет непросто.
Впереди у нас война - и такая, что небесам станет тошно.
- Я не люблю войн.
- Ты никогда не был трусом.
- Это другое. Я жалостлив, и не могу не думать о слабых. Наверное, я и сам такой.
- Ну да. Батальный - не твой жанр. Но это полотно писать не тебе. Я сам намешаю краски. А тебе поручу обрамление - позолоту и завитушки.
- Что это значит?
- Вверяю тебе надзор за мастерскими. Здесь нужен человек со вкусом и фантазией,- буду требовать небывалого.
- Но я никогда подобным не занимался.
- Пустяки. Ты умеешь работать руками - быстро вникнешь. В старые времена придворные художники нередко делали рисунки для доспехов. Пойдём, покажу тебе, как что устроено.
Джеди оторопело следовал за Принцем, обозревая склады и кузницы, спальни работников и кухню с просторной столовой, бесконечные залы, где трудились точильщики, чеканщики, гравёры, золотых дел мастера и прорва разного другого народа, набранного, казалось, по всей Империи,- а ведь этот сорт людей совсем не просто бывает сманить на новое место. Принц распоряжался, как о деле, уже давно решённом:
- Нужен лёгкий доспех, под стать такому у кочевников. Но чтобы в традициях - дух боевого прошлого, древняя слава Империи. И новая надежда, моя верная гвардия в сияющих латах. И вот ещё что учесть - не все они будут люди. Дальше - особенно. Ты видел подобных созданий, продумай для них защиту. Так, чтоб вписались в общую картину. Чтобы всем было видно - так надо, и это очень большая удача, иметь на своей стороне подобных бойцов.
- Но разве они уязвимы?
- Да.
Так прозвучал этот простой ответ, что Джеди вдруг понял, что Принц не забыл о Маре и что полночная волчица уже никогда не вернётся. На один краткий миг по лицу Ченана пробежала дымка неведомого воспоминания.
Джеди увидел ту же тень в глазах Принца позже, когда был съеден дружеский ужин и наступила пора расставания.
- Она позвала меня, когда умирала. Я был с ней её последнюю минуту, смотрел вместе с ней. И я видел мальчика с твоей гравюры.
- Он был убийцей?
- Нет. Но боюсь, что убийца мог ему повредить. Я перестал его чувствовать. Что-то случилось. Где доска, которую ты резал для печати? Мне нужно много таких портретов. Армия, чиновники, сборщики налогов - я разошлю их повсюду. Пусть ищут.
И в этот момент Джеди неожиданно и с окончательной ясностью осознал, что никому и никогда не суждено вызвать в душе Ченана хоть слабый отблеск того же участия, что и таинственный змеёныш с двусмысленными разными глазами. И понял, что единственное, что ему остаётся - это взять свою жизнь, словно горсточку праха и бросить в пламя великой судьбы.
-Всё, что Вам будет угодно, мой принц,- он поклонился и вышел в звёздную синеву вечера,- всё, что угодно.
Плохо видеть друзей во сне. Слишком часто - плохо.
