От девушки сильно пахло вином: на пути ей не встретилось иной влаги, чтобы промочить горло и утолить жажду, но это и было хорошо - сбитая точность восприятия помогала ей путать следы, уходя от преследования внутри собственной головы, скрываться в поверхностной лёгкости впечатлений от засевшего слишком близко врага. Он пытался заговорить с ней, её двойник, получить отклик, получить доступ к её сокровенным мыслям и тайнам. Пугало, что на просторах её души чужак становился сильнее и занимал всё больше места. А что она могла противопоставить? Она исчезала. Делала то, что умела лучше всего.
Но сейчас, глядя в глаза еретика, она внезапно открылась до самого дна своей внутренней сути, без уловок и недомолвок, не столько страшась, сколько взыскуя суда и приговора. Её бросило к Сету смутное внутреннее чутьё, сродни тому, что на последнем рубеже отчаяния заставляет дикого зверя искать помощи у человека. Сет был охотником и убийцей, но на нём лежал слабый отсвет огня, зажжённого Отцом Великой Ереси, а значит, истина и справедливость не могли для него быть просто пустыми словами. В холодном бесцветном взгляде еретика Фран внезапно открылась одна из истин - не главная, но совершенно ей необходимая. Что бы она собой не представляла, кем бы не оказалась в будущем, сейчас, если судить по справедливости, она была вправе надеяться на помощь.
И умел ей помочь только один человек.
Фран подобрала под ногами варварскую стрелу и на мягком светлом камне стены нацарапала короткое слово "Привет". И ещё, немного пониже: "Ты сделал всё, как надо. Я понимаю. Но перед тем, как повторить - поговори со мной".
- Хорошо, - лицо еретика оставалось бесстрастным.
- Поговорить - дело нужное, - громыхнул над ухом голос кривого бородача, - девчонки это любят. Вы когда успели-то, голуби?
Фран медленно обернулась.
- Тьфу, так вы оба из одного гнезда, - вспомнил раненый, - гляньте, братья: теперь у нас два огнепоклонника. Куда бы их применить?
- Огнепоклонникам нынче везёт, - отозвался дозорный от одной из бойниц, - хоть кому-то радость: похоже, опять начинается.
- Стойте! - Тони метнулся наперерез стрелкам, спешившим занять свои места, - сидите тихо, пусть осмелеют.
- Ты рехнулся, - парень с завязанной головой заметно злился.
- Прут к воротам горючую рухлядь, - сообщил человек из бойницы, обращённой в сторону города, всё, как вчера.
- Сквозь проломы в стене беготня из города - в лагерь, - добавил дозорный с востока.
- Что-то гнусное замышляют, - заявил широкоплечий бритый горожанин с кровоподтёком на скуле, - не поверю, чтоб Гас за ночь чего не придумал.
- А почему он Полуда? - неожиданно спросил Сет.
- Ну, он рыжий под сединой. Как фальшивое серебро. Причём седой не от возраста, а так. Бог шельму метит.
- Ну-ка гляньте, - донеслось из восточной бойницы, - не пойму, что несут.
- Похоже на бочки.
- Масло, чтоб ярче горело? Какая- то дрянь, чтоб добавить чаду? Вино?
- А вино-то зачем?
- Может, в жертву своим богам? Или выманить нас отсюда?
- Ха!
- Нет.
Сет и человек с серьгой обменялись хмурыми взглядами.
- Нет. Это не вино. Это порох. Выходит, пора уходить.
- Вы идите, - в глазах Тони разгорался фанатичный огонёк, - а я остаюсь.
- Дай мне лук, - повернулся он к Фран, - и веди остальных в подземелье. Там, под городом, можно скрываться неделями. Порох! Здорово он разозлился. Хорошо, это так хорошо.
- Ты рехнулся, - повторил боец с перевязанной головой, - вот так, просто, их подпустить? Для чего - начинить караулку порохом, разнести ко всем бесам ворота и башню с ними? Ты этого хочешь? Мы положим десяток-другой, пусть попробуют подобраться!
- Там десятков-то - тьмы и тьмы, - Тони словно был словно захвачен могучим потоком особого мрачного вдохновения, - но есть дичь покрупнее. Пусть увидит, что мы беззубы, пусть поверит. Уходите, спускайтесь под город. Если я промахнусь, может, вам повезёт. Дай лук, - вновь обратился он к Фран с неожиданным властным напором. Но она словно не слышала его. Легко, как козочка, как лунатик по залитому серебром карнизу, взбежала она по лесенке к верхнему ряду бойниц и затаилась в проёме ниши, выражая всем видом готовность к долгому ожиданию.
- Сука, - Тони будто подвёл какой-то итог и тут же начал новую мысль, - стрелять-то она умеет? - развернулся он к еретику.
Тот не сводил с девушки внимательного взгляда.
- Нет никакой разницы. Но попасть она попадёт. Куда пожелает. Действительно важный вопрос - чьё это будет желание.
- Брат, ответь по-простому, - приблизился и вмешался в разговор одноглазый, - белая ведьма явилась сюда завалить Роксахора, или всё это слишком славно для правды?
- Да, - сказал Сет, - да. Это так, если кто и способен на это. Попытайтесь уйти. Тут ничем уже не поможешь.
- Тут нечисто, - одноглазый развернулся к остальным горожанам, - темнят что-то пёсьи дети, чую подвох. Я остаюсь. Надо кому-то присмотреть за чужаками.
- Никто не сделает этого лучше, брат, - почтительно отозвался кто-то из молодых зубоскалов.
