И на этих самых словах, справедливо принятых на собственный счёт, Фран внезапно осознала, что бесповоротно и полностью вернулась в реальный мир.
Очнулась она довольно давно, но словно бы не взаправду - картины недавних событий, не разобранные, не осознанные, громоздились в её уме, отупевшем и скованным болью, мучительным телесным неудобством и страхом неизвестности.
И только тонкая невидимая ниточка тянула душу обратно в то страшное и бесприютное место, в которое вдруг превратилась жизнь - ноющим избитым боком Фран чувствовала тепло другого тела. Ещё не открывши глаз, она знала, что это - Сет. Палач и убийца, да. Но он спас её после взрыва. И не придушил, одумавшись, после. Она не ошиблась, увидев в нём этот отсвет, огонь, зажженный другим огнём. И Учитель - назвав его лучшим из птенцов, тем, кто возьмёт на себя ответственность. Сет взвесил, рассудил - и позволил ей жить. Благословен будь, беспристрастный судья, ибо нет другого на этом пути.
Ей стало совсем одиноко, когда уводили еретика. Холодеющие камни мостовой выстуживали кости. Грузная фигура одноглазого ополченца неподвижно темнела рядом. Она видела и Сета - лишь чертой на фоне жарким светом горящего трона Роксахора, но сейчас для варварского царя не осталось чувств в её душе. Она видела Сета - и хотела быть как он, знающий что-то главное, что даёт ему силы и не оставляет места для сомнений и страхов. А она - всё та же щепка в потоке, соломинка на ветру. Не за что уцепится.
Не за что? Но это не так, не может быть так. Она вспомнила, когда Гас открыл книгу.
Фран оставила сборник "Пророчеств" вместе с сумкой на спинке кабацкой лавки в тот вечер, когда спешила на встречу с еретиком. И до сих пор не хватилась. Ей было не до того. Не до того, что считала когда-то важным и таким дорогим. С чем когда-то не расставалась. По какой же причине? Ах, да. Это подарок друга.
До этого момента сознание Фран напоминало случайную рябь на поверхности водоёма, полного неясных пугающих теней. И вот словно яркий луч прошил его до самого дна. Лица людей из прошлого окружили Фран - тех, кто хотя бы краткий миг был её другом, тех, когда-то всего лишь не пожалел для неё доброго взгляда. Алма, монахини, Берад. Ну, и рыбак. Хлай, остроносый мальчик с чёрной косой - кажется, Воронёнок. Учитель. Свежая боль её сердца, таомерцы. Весёлые бородатые парни, разделившие с ней хлеб и остаток сладкой, пьянящей, желанной жизни.
Среди призраков, исполненных участия, почти потерялась туманная фигура, в которой Фран, неожиданно для самой себя, с ясновидческой какой-то уверенностью признала человека, в чьё мёртвое лицо, накрытое чужой рубахой, так и не догадалась заглянуть. Там, в башне. А ведь он разыскивал её, чтобы вернуть пропажу - возможно, в наивной надежде на то, что таинственный манускрипт подсобит белой ведьме сокрушить общего врага. А может, просто - проявил заботу? Кто из недавних товарищей мог помогать ей так трогательно и безрассудно? Ещё недавно она назвала бы лишь гитариста. А теперь это мог быть любой.
Что знали о ней все эти люди? В сущности, немного. Что давало им думать о ней хорошо - без достаточных оснований? Однако ж, они в неё верили. Значит, было в ней что-то, заметное зоркому взгляду. И сейчас под защитой этих взглядов она словно заново рождалась из мрака беспамятства и небытия, прирастала лепестками, одевала звенящей бронёй таинственную сердцевину души, защищая от злых ветров крошечный огонёк, невидимый ей самой, но чудесным, непостижимым образом, всё-таки существующий.
И когда чужие руки сдёрнули её с места и повлекли вперёд, Фран была готова.
Выпрямившись под тяжёлым взором Роксахора, она ощутила, как раскрывается, набирает силу - словно парус, крыло или воздушный змей - неведомая ей прежде надежда - и это не имело ничего общего с огромной нечеловеческой разрушительной мощью, находящейся в её власти. Или забравшей над нею власть? Сейчас казалось неважным. Её поставили рядом с еретиком. И она почти не боялась.
- Так, - голос царя не обещал ничего хорошего, - снимите эту тряпку.
Мятый узорный шёлк стянули с её головы. Неподдавшийся узел помешал платку упасть, тот капюшоном лёг на плечи. Светлые волосы Фран делали её очень заметной.
- Что ж, - мне не показалось. Доводилось встречаться. Кто научил тебя так стрелять? Неужели старик?
Фран не шелохнулась.
Плеть захлестнула ей ноги, уронила на мостовую.
- Не надо, - послышался голос Сета, - без языка не ответит.
Чужие руки подняли на ноги Фран, полезли ей в рот, разжали зубы.
- Э, тут действительно месиво, - заглянул кривоногий варвар.
- Обыщите её хорошенько, - велел царь.
- Это - девка? - удивился Полуда.
- Конечно, девка, - нетерпеливо ответил Роксахор, - и при ней может быть одна вещь, моя вещь.
Чужие руки грубо обшарили тело Фран, забрались под одежду - но ничего не нашли.
- Приказать моим людям проверить пристрастней? - спросил кривоногий, - Тело - славный тайник. Но, боюсь, увлекутся. Меченого ей припомнят - здорово их тряхнуло. Да и так - что за взятый приступом город без женского визга? Вон как зырят, несытые волки.
