– О’кей! – мальчик спрыгнул с дивана и улыбнулся. – Пока, Микаэль.
– Пока.
Он нехотя побрел, шлепая босыми ногами по старинному паркету.
– Торосик, – позвал его Микаэль.
– Да, – ответил тот, обернувшись.
– Мне нужно в туалет, где здесь?..
– Есть один в холле. А, нет! – воскликнул мальчик, сменив направление. – Есть еще один, гораздо ближе, под лестницей.
Микаэль поднял большой палец и, как только мальчик исчез за дверью, направился в ту сторону, которую тот указал, потом спустился по лестнице, ведущей в полуподвал. И пока он спускался, ему вдруг почудилось, что он стоит на пороге чего-то важного, что чары вот-вот рассеются и тайна, до сих пор остававшаяся нераскрытой, теперь прояснится.
Внизу он увидел большой книжный шкаф, освещенный бронзовой настольной лампой. На полках стояло множество книг, старинных и новых, и большое количество всяких безделушек, побрякушек разного типа, сувениров, привезенных из поездок, и среди них
Потом на более широкой полке он заметил фотографии.
Лампа высвечивала как раз одну из серебряных рамок. Может быть, поэтому, или из-за трещины на стекле, или просто потому, что так было угодно судьбе, Микаэль протянул руку и взял фотографию, чтобы рассмотреть ее поближе.
На ней была изображена счастливая девочка в объятиях подростка, который целовал ее в щеку, прижав к себе, будто хотел защитить от всех и вся.
Девочкой наверняка была Роз, тот же разрез глаз, нос, та же щербинка между зубов. Но кто был подросток, этот юноша, который с таким обожанием обнимал девочку? Микаэлю показалось, что у него потемнело в глазах, он несколько раз моргнул, провел рукой по глазам, снова посмотрел на фотографию… и ничего не понял. Почему этот юноша был как две капли воды похож на него, когда ему было столько же лет: черты лица, телосложение, мимика? Микаэль хорошо помнил свои фотографии в семейном альбоме и не сомневался в этой невероятной схожести.
Крайне возбужденный, он поставил фотографию на место и стал перебирать другие, дрожащими руками и тяжело дыша. Наконец он нашел фотопортрет и на первом плане лицо, которое искал. Он приблизил фотографию к свету и стал тщательно рассматривать ее, каждую деталь.
Наконец упал в кресло, почти в астматическом припадке, ему не хватало воздуха.
– Микаэль, ты здесь?
Появилась Роз и уставилась на него с удивлением, держа в руке фужер с шампанским.
Микаэль поднял глаза и, когда их взгляды встретились, почувствовал, насколько близка ему эта женщина, вне всякого ожидания.
– Сто сорок три тысячи долларов! – победно объявила она.
– Извини меня, Роз, – ответил он, – но мне нехорошо.
И он оставил ее там, ничего не сказав, сбежав, как вор, и направившись прямо к парковке.
– Добрый вечер, господин Делалян. Домой к Мегоянам? – уточнил Дейв, как только увидел его, запыхавшегося, на стоянке.
Микаэль бросился на сиденье и глубоко вздохнул.
– Мы можем позвонить Азнавуру куда-нибудь?
– Что, простите?
– Можно позвонить Эмилю на мобильный?
– Мне очень жаль, но он всегда отключает телефон во время концертов.
– А где он сейчас?
– В Опера-Хаус, там шоу в полном разгаре, – ответил Дейв, посмотрев на часы.
– Сколько туда ехать отсюда?
– М-м-м… двадцать минут, полчаса.
– Отвези меня туда, и, прошу тебя, как можно быстрее, – взмолился он таким тоном, что водитель встревожился.
– С вами все в порядке, господин? Могу я сделать что-либо для вас?
Микаэль покачал головой.
– Чем быстрее ты меня туда доставишь, тем лучше, – ответил он и молчал потом всю дорогу.
– Вот и приехали, – объявил Дейв, припарковавшись у тротуара.
Микаэль увидел простое здание из красного кирпича с золотой надписью «Opera House» над входом, как в каком-то захудалом английском пабе.
– Можно войти?
– Конечно! – засмеялся Дейв. – Достаточно купить билет, – сказал он, указывая на кассу в холле.
Как только Микаэль вошел в зал, на него тут же обрушился плотный пульсирующий красный свет задника сцены. В театре было битком людей. Пронзительный звук электрогитары скреб воздух, стены дрожали, и толпа качалась в ритме, задаваемом струнами.
На сцене молодой человек с ангельским лицом пел что-то, полное ярости, отвращения, искреннего страдания,
– Курт! Курт! – орала толпа в экстазе.
Ошеломленный Микаэль старался вникнуть в эту атмосферу, неожиданно открыв для себя, что, в сущности, ему нравится здесь: было что-то успокаивающее в голосе, в ритме, даже в декорациях, будто бы можно было выплеснуть свои тревоги на этого ангела, который принимал на себя, как новый Мессия, чужие страдания.
– Тебе тоже нравится «Нирвана»? – крикнул ему в ухо молодой парень, окинув его взглядом с ног до головы, немного удивившись его серому «лондонскому» костюму, но оценив длинные волосы, хотя и седые.
