Микаэль собрался уже ответить, когда в задымлении, обволакивающем сцену, он заметил Азнавура. Тот стоял в стороне вместе с Матиасом и Гаро и покачивался в ритме вместе с другими. Микаэль стал продвигаться в этом человеческом море, как утопающий, который хочет добраться до спасительной шлюпки.
– Друг мой, дорогой мой друг, – сказал он спустя некоторое время, бросившись в объятия Эмиля, а в голове его стоял образ того брата, которого в реальности у него никогда не было, но который всегда был внутри него.
Азнавур улыбнулся, удивленный таким взрывом эмоций.
– Да что случилось? Мир перевернулся? – кричал он поверх плача электрогитары.
Артур открыл дверь на третий стук.
– Привет, Роз.
Два глаза цвета янтаря смотрели на него из-под меховой шапки.
– Привет.
– Как поживаешь? – спросил психоаналитик с искренней заинтересованностью.
Роз помедлила, тогда он втянул ее за руку внутрь офиса и закрыл дверь.
– А тебе идет, – сказал он, показывая на шапку и приталенное каракулевое пальто, которое подчеркивало ее стройную фигуру.
Она обняла его, да так и замерла, не отрываясь некоторое время, будто хотела впитать его энергию.
– Я так странно себя чувствую. Иногда мне кажется, что я нахожусь в самом разгаре драмы абсурда.
– Жизнь вообще театр, – сказал Артур, улыбаясь.
– Сегодня давай поговорим здесь, в гостиной, – предложила Роз, бросив взгляд на полуприкрытую дверь кабинета.
– Как хочешь.
– Можно мне чаю? – попросила она, снимая шапку. – И какого-нибудь печенья! – добавила вслед Артуру, который уже суетился на кухне. Потом она подошла к огромному витринному окну и засмотрелась на великолепную панораму, открывавшуюся с пятьдесят четвертого этажа.
– Предпочитаешь пить стоя? – спросил Артур, появившись на пороге с подносом в руках.
Роз улыбнулась и плюхнулась в одно их мягких удобных кресел, под картиной Ботеро, изображавшей ожиревшую Мону Лизу.
– Как он отреагировал? – спросил Артур, поставив чайник на столик.
– Кто? Акоп?
– Нет, Микаэль.
– Сначала убежал, я же тебе рассказывала, – начала она. – А я, естественно, не поняла почему, пока мне не позвонил его лучший друг, Эмиль Мегоян.
– Его товарищ по колледжу в Венеции?
– Да, для Микаэля он как брат, которого у него никогда не было, по крайней мере, до сих пор. – Она говорила с необычной легкостью и поняла это, когда обратила внимание, что выражение лица Артура изменилось.
– Неожиданно узнать, какой была твоя биологическая семья, не говоря уже о том, что у тебя есть сестра и брат-близнец! Должно быть, это травмирует, нет?
– Да, – пробормотала Роз, втягивая аромат горячего чая, который, как ей показалось, отдавал слегка шафраном. – Мама говорила, что они были настолько похожи, что даже отец не различал их.
Психоаналитик сидел, подперев подбородок руками. Обычно этот жест означал, что он обнаружил что-то значительное.
– Более того, – возбудилась Роз, – я узнала, что подростком Микаэля мучили паранормальные видения.
Артур слушал ее очень внимательно.
– Он мысленно общался с воображаемым другом, который был на него очень похож, и каким-то образом «жил» его жизнью, трагической и мучительной, как казалось.
– Это он тебе рассказал?
Роз покачала головой:
– Нет, Эмиль. – Она опустила глаза и пригубила чаю. – Он избегает говорить об этом. Кажется, что он стер эти воспоминания из памяти, вероятно, они были очень тяжелыми.
– Тяжелыми?
– Да, потому что у Микаэля из-за этих ужасных видений даже были эпилептические припадки или что-то в этом роде.
– А ты, Роз? – неожиданно психоаналитик коснулся весьма болезненного вопроса.
Роз вжалась в кресло, как улитка в свою раковину, вспомнив телефонный звонок Эмиля в тот вечер, его явно растерянный и извиняющийся за поведение друга голос.
Она сразу спросила его, почему тот убежал, даже не попрощавшись с ней, не поблагодарив.
– Такое разочарование после всего, что я для него сделала! – пожаловалась она.
– Мне очень жаль, Роз, но позволь мне кое-что объяснить, – попросил ее Эмиль необычно угрюмым голосом.
– Вообще-то это он должен был бы мне позвонить, а не ты.
– Выслушай меня, – перебил он ее. – Я уверен, что ты поймешь, как только я тебе все расскажу.
– Хорошо, но только потому, что я тебя очень уважаю.
– Роз, случилось что-то, что можно считать невероятным. Микаэль потрясен. Он закрылся в своей комнате и со вчерашнего вечера не выходит. Я очень беспокоюсь о нем, о его здоровье.
Роз промолчала, полагая, что Эмиль пытается просто смягчить ее сердце и оправдать поведение друга.
– Только не говори, что у него открылась церебральная лихорадка и он теряет разум, – сказала она с сарказмом.
– Ну, кажется, он близок к тому. Говорит, что… О боже, он говорит, что видел у тебя старую фотографию с тобой и твоим братом, как он думает. И он утверждает, что твой брат как две капли воды похож на него… двойник… близнец.
Роз пошатнулась и опустилась рядом с туалетным столиком на табурет, накрыв его своим широким пеньюаром.
– Видишь ли… Микаэль был усыновлен. Его мать открыла ему эту тайну перед смертью.
С другой стороны провода доносилось только затрудненное дыхание.
