– Не знаю. Зато точно знаю: мне в жизни было так одиноко, что от одной только мысли, что у меня может быть брат, который, вероятно, еще жив, я уже чувствую себя счастливым.
На город надвигались сумерки, но они не успевали сгуститься, потому что миллиард загоравшихся огней, сверкавших, как звезды, мало-помалу рассеивал их. Томмазо подумал о Габриэле, близнеце своего отца, сосланном в сибирский лагерь, заложнике времени, который всеми силами пытался освободиться.
– Ты должен ехать, папа, – сказал он наконец неожиданно даже для себя самого.
Он назвал Микаэля «волшебным» словом, которое до сих пор не осмеливался произнести.
Микаэль положил письмо на стол. Первое письмо, которое написал ему сын. Он посмотрел на магазинные ходики. Если он не ошибался, в Торонто сейчас было ровно семь часов утра. Он поднял трубку и набрал десять цифр из записной книжки, написанных напротив имени Роз.
– Добрый день, – сказал он хриплому голосу, ответившему на звонок. – Ты уже собрала чемоданы?
В то утро Евгений Козлов встал рано.
Выйдя на маленькую терраску своего дома в одной майке, он ждал, когда солнце покажется из-за холма. Заря раскрасила небо в яркие цвета, и хотя лето уже наступило, утренний воздух был по-прежнему режуще-ледяной. Он глотнул дымящегося чаю из кружки, которую держал в одной руке, и сразу после этого глубоко затянулся сигаретой, которую держал в другой. Выпустил дым в сумрачное утро и закашлялся сухим кашлем, скоблившим легкие, как наждачная бумага.
Он посмотрел вниз, на бухту, которая в этот утренний час, казалось, была наполнена жидкой ртутью. В порту, как желтые глаза стаи волков, сверкали огни. Краны двигались над причалами, как зомби, медленно волочась. Отдаленный гул фабрик, неустанных производительниц богатств, ласкал слух, словно грустная колыбельная песня.
Каждое утро он несколько минут любовался открывавшейся перед ним панорамой, особенно наблюдая за траулерами, которые заходили в порт. Это была главная причина, по которой он переехал в этот убогий домишко, старую избу у подножия холмов Петропавловска. Он влюбился в этот пейзаж с первого взгляда, как только вышел на терраску.
