Квартал Гамбетта, заселенный в основном итальянскими эмигрантами, находился рядом с Сан-Дионисио, в восточной части города, откуда дорога вела в Афины. Диаспора, насчитывавшая несколько тысяч человек, выходцев из Апулии, Кампании и Калабрии[28], обосновалась в Патрах в конце девятнадцатого века. Торговля и рыболовство в относительной близости от исторической родины склонили этих людей к эмиграции. И не только. Среди них было много потомков античных колонистов из Великой Греции. Они считали себя греками и гордо говорили на архаичном дорическом[29] диалекте, напоминавшем о тысячелетнем языке.
Итальянцы, жившие в Патрах, пользовались большим уважением у местного населения. Они были прекрасными мастеровыми, успешными торговцами, учеными, архитекторами. Они несли с собой аромат Европы, такой привлекательной и обожаемой греками, лишь недавно освободившимися от турецкой гегемонии.
– Добрый день, чем я могу вам помочь? – спросил у Серопа продавец, выходя из-за стойки. Это был молодой мужчина в отлично скроенном костюме.
Сероп стоял не двигаясь, любуясь интерьером магазина. Попав в итальянский квартал, он стал спрашивать, как пройти в обувную лавку синьора Капуто, и довольно быстро нашел ее, потому что это был самый роскошный магазин в городе.
– Синьор? – повторил настойчиво продавец, не сводя глаз с этого худого мужчины, сгорбившегося под тяжестью мешка, перекинутого через плечо, и явно не похожего на клиента.
Сероп напрягся. Мысль, что он ошибся местом, сковала его. Он посмотрел на обувь, выставленную на полках и на витрине. Шикарная, очень дорогая обувь. Зачем здесь его кундуры?
– Можно… Можно синьора Капуто? – пробормотал он, заикаясь.
Продавец продолжал с подозрением смотреть на этого бедняка, который теперь еще и претендовал на разговор с самим хозяином.
– Синьора Капуто? – переспросил он, не скрывая удивления.
– Да, – ответил Сероп смущенно, – я от Мартироса.
– Извините?
– Мартирос, – повторил он, четко произнося имя друга.
– Подождите здесь, – сказал молодой человек повелительным тоном и скрылся за стеклянной дверью.
Сероп на мгновение увидел свое отражение, он уже не помнил, когда последний раз видел себя в полный рост. Когда он брился, то пользовался маленьким зеркальцем, в котором его лицо было видно лишь по частям: подбородок, щека, скула. У него было смутное представление о своем внешнем виде. Конечно, иногда удавалось посмотреться в какую-нибудь витрину, проходя мимо, но увидеть себя вот так четко и ясно – это было совсем другое дело. Он был поражен, он почти не узнал себя. Он отвел взгляд от зеркала и осмотрелся. В магазине была еще одна синьора, блондинка в крохотной шляпке с вуалью. Шляпка каким-то чудом держалась у нее на затылке. Она сидела на плюшевом диванчике. У ее ног продавщица, стоя на коленях, примеряла ей коричневый сапожок. Обе женщины посмотрели на него с плохо скрываемым презрением, и он покраснел.
– Синьор Капуто примет вас сейчас, – объявил продавец, указав ему на прикрытую дверь.
– Спасибо. – Сероп поправил мешок за плечами и открыл дверь.
Капуто, подтянутый мужчина средних лет с черными волосами без проседи, говорил по телефону, когда вошел Сероп. Кабинет был элегантно обставлен, но совсем не так шикарно, как помещение магазина, и Сероп почувствовал облегчение.
Не вставая из-за стола, его владелец подал знак присаживаться и подождать, пока он закончит разговор.
Сероп помедлил, но потом робко опустил мешок на пол и, съежившись, устроился в кресле. Голос Капуто заворожил его: легкий, хорошо поставленный, певучий.
– И что обычно делают в таких случаях? – спрашивал он в этот момент с выражением искренней озабоченности.
Подождав несколько секунд, он что-то написал на листке бумаги.
– Хи-ни-н, правильно? – проговорил он, затем снова замолчал, слушая и качая головой с негодованием. – Так где я это найду? – спросил он. – Хорошо, я тебе очень благодарен, – сказал он наконец с облегчением. Затем наморщил лоб, вероятно, ему говорили что-то очень печальное. – Не думай, что здесь лучше, – бросил он, – вымерло целое село в районе Кунупели, об этом еще не говорят, но, похоже, начинается настоящая эпидемия.
Сероп был удивлен, что Капуто говорил о вещах, очевидно не имевших ничего общего с его торговлей. Он наивно полагал, что хитрый коммерсант интересуется только делами, непосредственно связанными с работой: новыми моделями обуви, кожей, техникой шитья. Однако теперь было ясно, что какое-то срочное дело совсем из другой области серьезно беспокоило синьора Капуто.
– Как я могу помочь вам? Вы друг Мартироса? – обратился он, повесив трубку.
– Да, синьор.
– Вы хотите мне что-то показать, я полагаю.
– Да, синьор.
Капуто жестом предложил ему раскрыть мешок.
Сероп развязал узел и выудил из мешка пару своих кундур, тех, что, на его взгляд, получились лучше всего, и собирался было поставить их на стол.
– Нет, не ставьте ничего сюда, – резко остановил его Капуто.
Сероп вздрогнул и так и остался с тапочками в руках, как глупец.
– Покажите мне их немного издалека, – попросил коммерсант.
