Они отошли в уголок, чтобы не мешаться на пути входивших и выходивших заключенных, и не могли наглядеться друг на друга, будто не виделись много лет.
– Мой начальник хвалит меня, – сказал с гордостью Сероп. – Знаешь, хорошее поведение – это очень важно, кто знает, может быть, скоро…
Габриэль почувствовал, как сжалось его сердце. Отец обманывал себя, надеясь, что их палачи в скорости могут изменить свое решение и отпустить их домой. Но он согласно кивнул, горько улыбаясь. «
– А что это у тебя? Раньше этого не было, – спросил он чуть погодя у Серопа, показывая на шрам над правым веком.
– Это ерунда! Я поскользнулся…
– Где?
Сероп замешкался.
– Где? – более настойчиво повторил Габриэль.
– В душевых, он поскользнулся в душевых, – сказал кто-то вульгарным тоном.
Габриэль заметил человечка за спиной у отца. Он был в компании другого типа, одноглазого здоровяка. Оба взяли Серопа под руки, не давая ему двигаться.
Габриэль испугался.
– Эй, оставьте в покое моего отца! – запротестовал он.
– Смотри-ка, какой петушок! – воскликнул кривой.
– Напрашиваетесь на неприятности? – Этот голос нельзя было спутать, он прозвучал еще до того, как огромная фигура Горы заполнила все пространство вокруг.
Охранник поодаль напрягся.
– Что тут происходит? – спросил Гора у Габриэля.
– Ничего, – ответил за него низкорослый заключенный, отпустив Серопа. – Мы тут просто похавали маленько и теперь идем на боковую, не так ли, товарищ?
Сероп кивнул. И два приятеля вытолкнули его из барака в холодную темную ночь.
– Этот Кривой и Подстилка – редкие сволочи, – сказал Червь.
– Ты их знаешь? – спросил Габриэль.
Тот лишь криво ухмыльнулся:
– Червь знает всех.
Он потягивал свою теплую похлебку. Столы и лавки в столовой стояли кое-как. Заключенные заботились лишь о том, чтобы поскорее съесть свой паек. Питались посменно. Кто заканчивал раньше, мог выкурить самокрутку.
– Он сначала жил в их бараке, пока не попал к нам, – вмешался Гора. – А к нам его перевели, потому что там его избили до полусмерти.
Червь вздрогнул и посмотрел в заиндевевшее окно. Когда он снова заговорил, то лицо его было красное как рак:
– Если они выбрали твоего отца, тогда готовься к похоронам. – И он зашелся своим странным двусмысленным смехом.
Габриэль опустил глаза.
– Но мы можем сделать так, чтобы этого не произошло, – добавил Гора.
– То есть? – спросил Габриэль с надеждой.
– Мы можем договориться, – прошептал он.
Весь вид Червя говорил, что он знает, о чем идет речь.
Габриэль положил ложку в миску с сомнительного цвета баландой, в которой плавали несколько капустных листов.
– О чем договориться?
– На что ты готов пойти ради твоего отца?
– На все.
– На все?
– Да.
Червь снова засмеялся.
Сергей, начальник смены, ходил между столами с корзиной в руке и выдавал каждому его пайку хлеба. Положил рядом с Горой его кусок, другой дал Габриэлю, но пропустил Червя.
– Эй, а мне! – запротестовал тот.
– Сегодня вечером тебе – ничего. Не заработал, – сухо ответил Сергей.
– Твою мать! Дай мне мой кусок хлеба! – Червь вскочил и схватил из корзины самый большой кусок.
От неожиданности начальник смены отпрянул, и корзина выпала у него из рук.
– Чертов педик! – закричал Сергей, набросившись на Червя.
Он повалил его на стол и стал бить головой о доски. Миски и ложки полетели в разные стороны, брызнула кровь. Никто из присутствовавших охранников не шевельнулся, продолжая смотреть на происходящее с веселым видом.
– Ну, хватит, однако! – сказал Гора, вставая и вытирая подбородок.
Сергей посмотрел на него исподлобья, но промолчал. Этот человек действительно был огромен, как гора.
– Соберите хлеб обратно в корзину, если не хотите, чтобы я вас перетрахал всех, – заорал начальник смены.
Червь между тем сполз на землю, как мешок соломы, оставляя за собой кровавый след.
Габриэль встал, чтобы помочь ему.
– Сядь! – остановил его Гора. – Это не твое дело.
– Бить человека – единственное развлечение здесь.
Гора закурил свою самокрутку, повернувшись против ветра. Они обошли барак и остановились в самом темном месте.
– Хочешь затянуться?
Габриэль взял окурок и глубоко вдохнул. Едкий дым обжег ему горло.
– Чего они хотят от моего отца? – спросил он, закашлявшись.
– Да ничего. Просто стая чует слабаков.
– Ты думаешь, что его бьют?
– Я в этом уверен.
Габриэль поежился. Его сердце забилось сильнее. Гора двумя пальцами взял его за подбородок и приподнял лицо к свету. Мальчик плакал.
– Я все устрою, – сказал он мягким и доверительным голосом, неожиданным для такого мужлана.
В его взгляде вспыхнула искра страсти. Он обнял Габриэля за тонкую талию и с силой прижал к себе, страстно ища его губы.
– Поцелуй меня…
– Нет, ты что?
– Всего один поцелуй, сейчас.
Габриэль вырвался и попятился с отвращением, вытирая тыльной стороной ладони щеку и рот, влажные от чужой слюны.
– Иди к черту! – закричал он.
Гора пронзил его своим ледяным взглядом. Под слабым освещением бородка придавала ему дьявольскую внешность. Габриэль выдержал его взгляд несколько секунд, потом бросился бежать как сумасшедший к бараку.
