– Это там вы так хорошо выучили английский язык? – перебила его женщина.
– Совершенно верно.
Она стала скрести ногтем уголок паспорта, потом поднесла к оконному стеклу, осматривая его несколько секунд.
– Чем вы занимаетесь, господин Делалян?
– У меня антикварный магазин.
– Хм, – сказала женщина, и выражение ее лица смягчилось. – Что именно вы продаете?
Микаэль вздохнул.
– Старинные вещи, в частности реликвии, иконы, византийские манускрипты и тому подобное. Как вы, наверное, уже поняли по моему имени, у меня армянские корни. Так что я езжу по свету в поисках предметов, связанных с историей моего народа, и часто бываю в Анатолии[61], Сирии, на Кипре, в Египте, словом, во всех странах, где византийская культура, а также армянская оставили яркий след. В моем магазине выставлена и моя личная коллекция, разумеется, не на продажу.
Это была его работа, но он также интересовался богословием и философией, писал в специализированные журналы по этим темам и публиковал прекрасные эссе.
Женщина слушала его с интересом, скрестив руки и опершись локтями на стол. Впрочем, голос Микаэля всегда завораживал его собеседников, особенно если он говорил о том, во что верил и что любил.
– Хорошо, – заявила в конце женщина-офицер и проштамповала его паспорт. – У вас туристическая виза сроком на один месяц, господин Делалян, – завершила она разговор, поднявшись и возвращая ему документ.
– Спасибо.
Женщина проводила его до двери и показала направление к выходу.
– Еще раз извините, – пробормотал Микаэль, пожав ей руку.
– Что ж,
– Совершенно верно, – ответил он. Затем поднял свой чемодан и направился к выходу.
– Бакунин! – прокричал голос из задних рядов.
Микаэль обернулся, но никого не узнал в переполненном людьми зале ожидания.
– Микаэль! – снова позвал голос, на этот раз уже ближе.
Высокий и крепкий мужчина пробирался через толпу, извиняясь, широко улыбаясь и лихорадочно жестикулируя. Это был Азнавур, которого так и распирало от удовольствия и счастья.
Микаэль тоже разволновался, когда увидел его, и прибавил шаг, чтобы поскорее обнять.
– Азнавур, старина, – сказал он, крепко обняв друга. Радость от встречи спустя несколько десятилетий была настоящая, искренняя.
– Ах, как мне тебя не хватало! – говорил друг, похлопывая его по спине.
Микаэль отступил, чтобы лучше его разглядеть. Эмиль хорошо выглядел, в отличие от впечатления, производимого его фотографиями. На лице было мало морщин, кожа еще сохранила эластичность и упругость, а глаза блестели юношеским задором. Микаэль узнал прежний взгляд, и ему показалось, что они вернулись в прошлое.
– Ты хорошо долетел? – спросил его Азнавур, подтягивая джинсы и поправляя огромную голубую толстовку с изображением в центре кленового листа и надписью «Toronto Maple Leafs» – эмблемы его любимой хоккейной команды.
– Да, будь спокоен, – соврал Микаэль.
Азнавур подхватил его чемодан и направился к выходу.
– Пройдемся до стоянки, не возражаешь?
– Напротив, мне нужно размять ноги после десяти часов сидения в кресле, – пробормотал Микаэль, остановившись у лифта. – Далеко же ты забрался.
– Вижу, ты совсем не изменился, – сказал друг, внимательно оглядев его: серый костюм, белая рубашка, летнее пальто кремового цвета, перекинутое через руку. – Ты все такой же, даже в своей манере одеваться. Эмблему колледжа куда дел?
Тут они оба рассмеялись и не переставали смеяться, даже когда сели в лифт.
В новеньком «кадиллаке» друга Микаэль окончательно расслабился и стал с интересом смотреть по сторонам. Ему казалось, что все вокруг более широкое и ухоженное. По обеим сторонам дороги, на сколько хватало глаз, простирались зеленые угодья, там и тут возникали фермы, небольшие виллы, коммерческие центры. Машины двигались ровным потоком по своим полосам, и никто не выделывал опасных фортелей. Дорожные знаки вдоль дороги были легко читаемые и чистые. Автобан номер 401, на который они только что въехали, был обозначен большими зелеными щитами с номером, выгравированным на фоне белой короны.
– Почему белая корона? – спросил Микаэль, удивившись.
– Из-за королевы. Мы же страна Содружества[63], ты что, забыл?
– Ну и что? Хотят напоминать вам об этом, пока ведете машину?
Они снова засмеялись. Азнавур всегда оказывал на Микаэля такое влияние: рассеивал его тревоги, успокаивал его страхи, словом, поднимал настроение.
– Ты уже подготовил свое воскресное выступление? – спросил его друг напрямик.
– Кое-какие тезисы набросал в самолете.
– Что бы ты ни сказал, они будут очарованы, твои слова проникают прямо в сердце. Культурный центр чрезвычайно возбужден в связи с таким событием. Для диаспоры это большая честь наконец-то принимать тебя в гостях, интеллектуала с мировым именем, философа высокого уровня.
– Перестань, Эмиль. – Микаэль заерзал на сиденье. – Это не шутки. Здесь речь идет о деньгах, а ты знаешь, как тяжело заставить людей доставать их из карманов.
