Значит, в конце концов Недотепа сделала все же правильный выбор. Может, по глупому везению, а может, потому что она вовсе и не была дурой. Она выбрала не только самого слабого хулигана, которого можно было легко избить, но еще и самого умного, который знал, как важно уметь завоевывать и удерживать привязанность других. Все что нужно было Ахиллу — это шанс.
Но Ахилл все еще не делил хлеб с Недотепой, и она уже начала понимать, что для нее выбор Ахилла был не благом, а совсем наоборот.
Боб видел это по ее лицу, когда она смотрела на ритуал разделения хлеба. Ведь теперь Ахилл получал и свою похлебку, которую Хельга приносила ему прямо к двери. Поэтому он брал у малышей куда меньшие кусочки, не откусывал их, а отламывал, а когда ел, то улыбался малышам.
А вот Недотепа такой улыбки от него дождаться не сумела. Ахилл ее никогда не простит, и Боб видел, что это причиняет Недотепе боль. Потому что она теперь тоже любила Ахилла, точно так же, как его любили другие дети, и то, что он ее изолирует, было очень жестоко.
А может, Ахилл этим и ограничится? Может, в этом и заключается вся его месть?
Боб свернулся клубочком около газетного киоска, когда рядом с ним несколько уличных хулиганов завели интересный разговор.
— Он все время треплется насчет того, как расправится с Ахиллом за его наглость.
— Верно, верно, Улисс собирается с ним жестоко посчитаться.
— Ну а может, он вовсе и не с Ахилла начнет?
— Ахилл и его дурацкая команда разберут Улисса на части. И на этот раз они вряд ли будут лупить его по ребрам. Разве Ахилл не грозился? Проломят голову и вышвырнут его мозги прямо на мостовую — вот что Ахилл обещал.
— Но ведь он же калека!
— Ахилл вывернется. Тот еще тип!
— А я полагаю, Улисс с ним разберется. Убьет его на хрен. И тогда никто из нас не должен брать к себе его ребят. Поняли? Никто из нас — ни одного из них. Пусть сдохнут. Утопить их в реке, как котят!
В таком духе разговор продолжался еще некоторое время, пока хулиганы не разошлись.
Тогда Боб вскочил и отправился искать Ахилла.
— Мне кажется, я нашла для вас кое-что.
— Вы и раньше это говорили.
— Мальчик прирожденный лидер. Хотя по физическому развитию он вам вряд ли подойдет.
— Тогда извините меня, но мы просто не станем терять на него время.
— Но если он соответствует вашим требованиям по интеллектуальному развитию и по складу характера, то вполне возможно, что, затратив на него бесконечно малую часть бюджета МКФ, отведенную на покупку бронзовых мундирных пуговиц и туалетной бумаги, вы сможете выправить его физические дефекты?
— Вот уж никогда не слышал, что монашки способны на сарказм.
— Но ведь я не могу дотянуться до вас линейкой. Сарказм — мое последнее прибежище.
— Покажите мне результаты тестирования.
— Я покажу вам его бумаги. А заодно пришлю и бумаги другого.
— Тоже физические ограничения?
— Очень мал по росту, и по возрасту — тоже. Но ведь и Виггин был таков же, как я слышала. А этот… Сам научился читать прямо на улице.
— Ах, сестра Карлотта, вы стремитесь загрузить все свободные часы моей жизни.
— Удерживать вас от глупостей — форма моего служения Господу.
Боб отправился прямо к Ахиллу и рассказал ему все, что он подслушал. Улисс, вышедший из больницы, — большая опасность, и идут разговоры, что он собирается рассчитаться за свое унижение.
— Я думала, что все это уже позади, — печально вздохнула Недотепа. — Я говорю о драках.
— Все это время Улисс провел на койке, — прервал ее Ахилл. — Если он даже знает о наших переменах, то вряд ли разбирается в их существе.
— Будем держаться вместе, — сказал Сержант. — Мы тебя защитим.
— Возможно, что для всех будет лучше, — продолжал Ахилл, — если я исчезну на несколько дней. Это могло бы вывести вас из-под удара.
— А как же будет с едой? — спросил кто-то из малышей. — Они нас туда без тебя не пропустят.
— А вы держитесь за Недотепу, — ответил Ахилл. — Хельга у дверей пустит вас, как пускала и раньше.
— А что будет, если Улисс тебя поймает? — спросил другой мальчуган, старательно вытирая глаза кулачком — мужчинам плакать-то не полагалось.
— Тогда мне конец, — ответил Ахилл. — Он вряд ли удовлетворится тем, что отправит меня в больницу.
Малыш разразился ревом, к которому присоединился взрыв горя остальных ребят. Этот хоровой плач заставил Ахилла покачать головой и улыбнуться.
— Да не собираюсь я помирать. Пока я буду прятаться, вы будете в безопасности, а когда Улисс поостынет и привыкнет к новой системе, я вернусь.
Боб молчал. Он только слушал и размышлял. Боб не считал решение Ахилла правильным, но он предупредил Ахилла об опасности и на этом счел свои обязанности законченными. Уходя в подполье, Ахилл совершает ошибку, он только напрашивается на новые неприятности — его сочтут трусом и слабаком.
