Итак, вечером Ахилл куда-то спрятался, но куда — не сказал никому, чтобы кто-нибудь случайно не выдал его тайну. Боб было подумал, не проследить ли за ним, но потом решил, что от него будет больше пользы, если он останется с группой. Теперь их вожак — Недотепа, а вожак она явно посредственный. Другими словами — дура. Ей нужен Боб, даже если она сама пока этого не понимает.
Ночью Боб старался не спать, а почему — он и сам не знал. В конце концов он все же заснул и ему приснилась школа. Только это была не школа сестры Карлотты, где занятия велись на ступеньках в тупичках, а школа со столами и стульями. Но и во сне Боб никак не мог усидеть за столом. Вместо этого он парил в воздухе, а когда хотел, то мог и летать по всей комнате. Прямо под потолком. Мог и скрыться в расщелине в стене — в темном тайничке, по которому можно было подниматься все выше и выше и где почему-то становилось все теплее и теплее.
Проснулся Боб в темноте. По «гнезду» бежал сквознячок. Хотелось писать. И летать тоже хотелось. От того, что сон прервался, Боб готов был разреветься. Он не помнил, чтобы когда-нибудь видел во сне, будто летает. Ну почему он так мал и так слаб, почему у него такие неуклюжие ноги, которые с трудом переносят его с места на место? Когда он летал, то мог смотреть на всех сверху вниз и видеть макушки их дурацких голов. Мог на них написать или даже накакать подобно птичке. И не боялся их, так как если они бы и пришли в бешенство, то он от них улетел бы и его бы ни за что не поймали.
Впрочем, если бы он умел летать, то наверняка на это же были способны и остальные ребята. Тут же выяснилось бы, что он самый маленький и медлительный, так что они все могут спокойно писать и какать на него.
Заснуть больше не удастся. Боб это знал. Он слишком напуган, причем не известно чем. Тогда он встал и вышел в проулок, чтобы помочиться.
В проулке уже была Недотепа. Она подняла глаза и заметила Боба.
— Я хочу побыть один, — сказала она.
— Не выйдет — ответил Боб.
— Не хами, малыш, — буркнула Недотепа.
— А я знаю, что ты садишься на корточки, когда писаешь, — ответил он. — Но я все равно подглядывать не буду.
Сверкая глазами, она ждала, когда он отвернется к стенке, чтобы помочиться.
— Я так понимаю, что если бы ты собирался рассказать об этом другим ребятам, то не стал бы так долго дожидаться.
— Да ведь все и так знают, что ты девчонка. Когда тебя нет, то папа Ахилл всегда говорит о тебе «она» или «ее».
— Он мне не папа!
— Я так и понял, — сказал Боб. Он все еще стоял лицом к стене.
— Теперь можешь повернуться. — Она уже стояла, застегивая штанишки.
— Я чего-то боюсь, Недотепа, — признался Боб.
— Чего?
— Сам не знаю.
— Не знаешь, чего боишься?
— Вот потому-то мне и страшно.
Она неожиданно рассмеялась. В ночной тишине ее смех прозвучал пугающе резко.
— Боб, это значит только одно: тебе четыре года. Малышам по ночам снятся всякие чудовища. А если не снятся, то малыши все равно пугаются.
— Только не я, — ответил Боб. — Если я боюсь, значит, случилось что-то очень плохое.
— Улисс готовится посчитаться с Ахиллом, вот и все, что случилось.
— А ты бы от этого не заплакала, верно?
Она сердито глянула на Боба.
— Мы едим сейчас лучше, чем раньше. Все довольны. План этот твой. А я никогда не хотела быть вожаком.
— Но ты его все равно ненавидишь? — спросил Боб.
Она замешкалась с ответом.
— Мне кажется, он иногда издевается надо мной.
— А откуда ты знаешь, чего боится малышня?
— Потому что я сама еще недавно была ребенком, — отозвалась Недотепа. — И я еще все помню.
— Улисс вовсе не собирается калечить Ахилла, — сказал Боб.
— Это я знаю, — ответила Недотепа.
— И поэтому ты собираешься найти Ахилла и защищать его?
— Я собираюсь остаться здесь и защищать малышей.
— А может, ты хочешь первой найти Улисса и убить его?
— Это как? Он же больше меня. Куда больше!
— Но ты пришла сюда не затем, чтобы писать. Или у тебя пузырь размером с мячик для пинг-понга.
— Значит, ты подслушивал?
— Но ты же запретила мне только подглядывать.
— Думаешь ты много, а вот сообразить, что из всего этого получается, ни шиша не можешь.
— Я думаю, что Ахилл нам врет о том, что он собирается делать, — ответил Боб. — И еще я думаю, что ты мне тоже сейчас врешь.
— Привыкай, — отозвалась Недотепа. — Мир состоит из одних лжецов.
— Улиссу наплевать, кого убить, — произнес Боб задумчиво. — Ему один черт, что тебя пырнуть, что Ахилла.
Недотепа отрицательно затрясла головой.
— Улисс — ничтожество. И убивать никого не собирается. Просто жалкий хвастун.
— Тогда чего ты вибрируешь? — спросил Боб.
Теперь уже пришла очередь Недотепы пожимать плечами.
— Ты-то не собираешься убивать Ахилла, верно? — говорил между тем Боб. — Да еще так, чтобы это выглядело, будто его прикончил Улисс?
Она закатила глаза к небу.
— Ты что, вечером полный стакан дури хватил?
— Мне все равно хватит ума, чтобы понять, когда ты мне врешь.
— Иди-ка ты спать, — сказала Недотепа. — Валяй, двигай к малышне.
Он молча взглянул на нее, потом повиновался.
