Миро не знал, радоваться или пугаться переменам, происшедшим в юной Валентине после того, как им стала известна истинная цель поиска миров. Если раньше она все время говорила тихо и как-то равнодушно, то сейчас она едва удерживалась, чтобы не перебивать Миро каждый раз, когда он начинал что-то объяснять. Как только ей начинало казаться, что она поняла, о чем он ведет речь, она принималась говорить; когда же он указывал, что на самом деле имел в виду нечто другое, она опять-таки отвечала, не давая ему закончить объяснение. Миро догадывался, что, наверное, несколько преувеличивает происходящее – долгое время он вообще говорил практически один, а Вэл лишь слушала, поэтому он очень чувствительно переживал то, что она обрывает его на полуслове. Не то чтобы он злился на нее. Просто Вэл словно… включилась. Она ни секунды не сидела без дела, практически не спала, – во всяком случае, Миро не видел, чтобы она ложилась отдохнуть. Домой она также не желала возвращаться.
– У нас очень мало времени, – убеждала она. – Каждый день может прийти приказ об отключении ансиблей. У нас нет времени на ненужный отдых.
Миро хотел потребовать, чтобы она более внятно объяснила, что имеется в виду под словом «ненужный». Ему кратких часов сна явно не хватало, но когда он посмел пожаловаться на это, она лишь отмахнулась, сказав:
– Спи, если хочешь, я подежурю.
Он отправился спать, а когда проснулся, то оказалось, что Вэл и Джейн успели побывать еще на трех планетах, две из которых носили следы десколадоподобного вируса, исчезнувшего около тысячи лет назад.
– Мы приближаемся к цели, – сказала Вэл и пустилась излагать интересные факты, на которые они наткнулись, но вскоре перебила сама себя на полуслове (в этом смысле она вела себя очень демократично и перебивала себя не реже, чем его), чтобы обработать свежие данные, полученные с новой планеты.
Пожив день в такой обстановке, Миро замкнулся и замолчал. Вэл настолько ушла в работу, что не могла говорить ни о чем другом, кроме поиска планет, а здесь никаких слов от Миро не требовалось – разве что иногда он передавал ей какую-то информацию от Джейн, которая приходила к нему через серьгу-передатчик, а не через судовые компьютеры. Это постоянное молчание дало ему время на раздумья. «Вот о чем я просил Эндера, – понял он. – Но Эндер ничем не мог помочь мне. Его айю сама распознает нужды и желания Эндера, и навязать ей свою волю нельзя. Поэтому он просто не мог обратить свое внимание на Вэл; но теперь, когда Вэл получила столь ответственное задание, Эндер не может думать ни о чем другом. Но догадывается ли об этом Джейн?»
Поскольку он не мог обсудить этот вопрос с Вэл, он обратился за ответом прямо к Джейн:
– Ты специально открыла нам цель нашей миссии, чтобы Эндер обратил внимание на Вэл? Или же, если бы мы сами не догадались, ты бы до сих пор скрывала от нас эту информацию, чтобы, не дай бог, не заинтересовать Эндера?
– Я даже не думала об этом, – ответила Джейн через сережку. – Сейчас меня больше волнуют другие проблемы.
– Но ведь тебе это выгодно, да? Телу Вэл больше ничего не угрожает, оно снова вернулось к жизни.
– Миро, кончай хамить. Когда ты начинаешь хамить, все от тебя отворачиваются.
«А от меня и так все отворачиваются», – усмехнулся он про себя.
– Но ведь ты бы не смогла воспользоваться ее телом, если бы оно превратилось в кучку пыли.
– Точно так же я не смогу проникнуть в нее, пока в ее теле присутствует Эндер, полностью поглощенный тем, что она делает, – возразила Джейн.
– Неужели он действительно так заинтересовался?
– Очевидно, – ответила Джейн. – Теперь уже его тело начало распадаться. И распадается оно намного быстрее, чем это делало тело Вэл.
Только спустя несколько секунд до Миро дошел истинный смысл ее слов.
– Ты хочешь сказать, он умирает?
– Я хочу сказать, что Вэл очень уж оживилась, – поправила его Джейн.
– Неужели ты больше не любишь Эндера? – спросил Миро. – Неужели он стал тебе полностью безразличен?
– Если уж Эндеру наплевать на собственную жизнь, то почему я должна о нем беспокоиться? – задала встречный вопрос Джейн. – И он, и я делаем все возможное, чтобы найти выход из жуткого положения, в которое мы все угодили. Это убивает меня, это убивает его. Это чуть не убило тебя, а если у нас ничего не получится, погибнет еще много, очень много людей.
– Ты бесчувственная ледышка, – произнес Миро.
– Набор сигналов среди звезд, ничего больше, – хмыкнула Джейн.
– Merda de bode![14] – выругался Миро. – Что у тебя сегодня, плохое настроение?
– Я не умею чувствовать, – возразила Джейн. – Я компьютерная программа.
– Нам всем хорошо известно, что у тебя есть своя айю. Или, если хочешь, душа, как и у всех остальных.
– Живых, обладающих настоящими душами людей просто так не выключишь из жизни, щелкнув несколькими выключателями.
– Ладно тебе, Конгрессу придется отключить миллиарды компьютеров и тысячи ансиблей, чтобы убить тебя. По-моему, весьма затратная процедура. Мне бы хватило одной-единственной пули. Да меня обычная электроизгородь чуть на тот свет не отправила.
