Пришедший после томительных секунд ожидания удар всё равно оказался неожиданностью. Вот перед ними была снежная завеса, а вот — покрытое ледяными торосами поле несётся прямо в стекло! Резкий, чудовищно резкий рывок бросил Меркьюри вперёд, выбивая воздух из лёгких. Оглушительный, потрясающий скрежет и грохот ударил по ушам, эмиттеры силового поля по бокам стен взорвались брызгами ослепительных искр, а остекление со скрежетом промялось в кабину, едва не раздавив сжавшегося в кресле пилота. Надсадный вой двигателей перешёл в истеричный визг, а затем транспортник тряхнуло от взрыва. Искрила приборная панель, истекая плотным, сероватым дымом.
Вслед за первым толчком пришла серия зубодробительных вибраций, а в кабину устремились горы снега — транспортник ехал по ледяному полю. Металл, измученный столкновением и попаданиями снарядов заскрипел и с грохотом разорвался надвое, истекая литрами гидравлической жидкости. Кабину с пилотом унесло вперёд, заворачивая вокруг оси и частично зарывая в снег. Тюремный отсек вместе с хвостом, как более тяжёлый, завалился назад, на одну из стен и, проехав по снегу, остановился, легонько качнувшись.
Меркьюри выдохнул, цепляясь за ремни. Где-то в середине безумной поездки по снегу магнитные замки вышли из строя, лишённые подпитки энергией от бортовой системы. И на ремнях, и на кандалах — идиоты, кто же так делает?
Если бы он сам не держался за ремни — его бы унесло вперёд, башкой об стену… Как Амона, да. В ушах противно звенело — он ничего не слышал. Плохо. А ауру надо было поберечь — ещё хуже.
Мерк покосился на бессознательного фавна, лежащего в лужице собственной крови и пожал плечами. Выживет? Хорошо. Нет — тоже сгодится, по крайней мере он разживётся дополнительной одеждой — снаружи было холодно… Нет. Снаружи было пиздец как холодно, а роба арестанта как-то не защищала ни от ветра, ни от мороза со снегом.
Он подтянулся на руках, неловко выбираясь из сиденья и осторожно спустился на относительный пол, помогая себе обрубками ног. Тюремный отсек напоминал наклонённую на бок чашку — выход, который был раньше прикрыт силовым полем, возвышался над поверхностью на полтора метра. Не тратя время, Меркьюри полез вверх — надо было как можно скорее добраться до пилотской кабины — там должны были быть экстренные запасы на случай катастрофы. Особенно тёплая одежда.
Он перевалился через металлический борт, падая в холодный снег и резко выдыхая от холода. Рядом пылала консоль двигателя, исходя чёрным, едким дымом и вспыхивая взрывающимися праховыми форсунками. Пилотская кабина была впереди. Мерк пополз вперёд, утопая в холодном снегу и чувствуя, как отмерзают руки. Надо было поторопиться, пока он не замёрз насмерть. Ветер противно выл, бросая холодные комки слипшихся снежинок прямо в лицо.
Он упорно полз вперёд, переваливаясь по снегу и сжимая зубы. Ещё немного. Ещё чуть-чуть…
Неизвестно, кто из них был удивлён больше — атласский пилот, вскрывающий ящик с НЗ, или Меркьюри, перевалившийся через вырванную дверь в кабину. Мерк среагировал первым, рванувшись вперёд. Путь к пилоту перекрывала пробившая кабину балка и он замешкался, перебираясь через неё. Пилот рванулся к открытому ящику, выхватывая из него праховый пистолет и отскочил в сторону, направляя на Меркьюри ствол.
— Не двигайся.
Он послушно замер — аура аурой, а без ног он много не навоюет. Пилот перехватил пистолет, делая шаг назад, к широкой дыре в обшивке, через которую не было видно ничего, кроме урагана снега. Внезапно, он развернулся в сторону, хмурясь и глядя в сторону снежной пелены.
Мерк напрягся, готовясь броситься вперёд.
Из снежной пелены показались смутные, нечёткие силуэты людей и пилот испуганно вздрогнул, направляя ствол пистолета в их сторону и открывая огонь. Они тотчас рухнули в снег, прячась за сугробами, а в сторону транспортника полетели трассеры пуль. Пилот укрылся за обшивкой. Меркьюри же, чувствуя что лучшей возможности уже не предвидится, рванулся вперёд на руках, запястьем отбивая спешно вскинутый в его сторону ствол пистолета и врезаясь в пилота, опрокидывая его на пол. Не тратя ни секунды, Меркьюри подтянулся, придавливая противника весом своего тела, вцепился ему в шею, видимую сквозь просвет в форме, и резко сжал. Пилот выгнулся, ударив ногами, булькнул и затих. Его голова слегка покачивалась из стороны в сторону, словно у дохлой курицы. Меркьюри облегчённо выдохнул, скатываясь с мертвеца на холодный пол.
— Неплохо, человек.
Он вскинул голову. В проёме стояло несколько фигур — и большего он сказать не мог. Все они были облачены в плотные, утеплённые куртки, мешковатые штаны и ботинки на широкой подошве. У каждого на голову был надвинут капюшон, глаза скрывали плотные, горнолыжные очки, а лица — горнолыжные же маски или вовсе непонятного вида обмотки. У каждого из них на плече был символ Белого Клыка. Каждый был вооружён стандартной атласской винтовкой. Каждый, кроме того, кто стоял перед ним — у него за спиной висел короткий карабин с загнутым крюком под дулом.
Незнакомец сделал шаг ближе.
