Плюша смотрит на портрет любимой актрисы, и сердце его снова начинает колотиться быстрей. Он даже знает, откуда это фото. Финальные кадры из «Римских каникул». Прощальный взгляд, которым обменялись нищий журналист и принцесса.
И что-то во всем этом неправильно.
Миха делает глубокий вдох, ощущая тоскливую тяжесть, волной поднявшуюся в груди. Что в этом диком, невозможном сочетании смущает больше всего? Что
Живая Одри Хепберн смотрела на Миху из полутемного угла комнаты в доме Мамы Мии, и тогда его сердце прознало про червоточину. Одри улыбалась, но казалось, еще чуть-чуть, и все рухнет. Словно живой, хрупкий, как цветок, как роза, свет попытались втиснуть в эту кощунственную, с письменами и знаками, рамку. Затемнить, замаскировать, словно нет такого света в мире вовсе, принудить его гореть этим масляным керосиновым огнем. Словно что-то совсем чистое, радостное и доверчивое взяли и поместили в безнадежный мрак. Оно еще посветит чуть-чуть и…
Одри улыбалась, беззащитная и прекрасная, и Миха узнал, что есть кто-то или что-то, ненавидящее и отрицающее ее улыбку. А то, что соорудили в углу, и было этим самым отрицанием.
Возникшее в нем пронзительное чувство сменило негодование; негодование и даже злость, яростная злость, как тогда, когда они вчетвером спасли доверчивого первоклашку с рыжими веснушками и веселыми глазами от издевавшихся над ним верзил. Как в спортивной раздевалке с этим дурацким Плюшиным – якобы бабьим! – бельем, как…
– Как всегда, когда случается такое, – чуть слышно пролепетал Плюша, – потому что это очень похоже. Это всегда похоже. Только сейчас намного хуже.
И Миха понимает, что знает почему – именно здесь, в таких местах, все и рождается, здесь осиное гнездо! Кокон… А потом приходит простая и абсолютно прямая мысль: «
– Ты фотку в углу видишь? – вдруг будто из другой вселенной доходит до Михи шепот Джонсона, но почему-то в нем интонации ухмылки. Он что, сошел с ума?!
«Конечно, вижу! – хочет ответить Миха. – И что тут смешного?!»
Но тут случается еще одна странная вещь: какая-то пелена проплывает перед Плюшиными глазами. Этот мерцающий подземный огонь размывает на миг изображение, и Михе кажется, что лицо на портрете… изменилось. Нет, может быть, не само лицо, а лишь выражение, но изменилось. Стало как…
«Как у Тани, – в изумлении думает Миха, – как
Оно изменилось. И глаза, шальные и… сладострастные смотрели прямо на него. На миг из тускло освещенного угла на Миху глянуло что-то чужое и… и…
как будто на фотографии занимались тем же, чем в комнате, где эхом от ветхих стен отскакивали Танины любовные стоны.
Миха дернул головой. Пламя горело ровно. На портрете было прежнее изображение.
«Что за черт?! – уже почти успел выдавить из себя Плюша, да Джонсон его опередил.
– Миха, обернись, – прошептал он голосом, в котором слышалась паника. – Посмотри назад.
…Икс думал о японских переливающихся открытках. Картинках с голыми телками, которые, если открытку повернуть еще раз, оказывались снова одетыми в кимоно. Гейши, мать их… Но для того чтобы изображение менялось, открытку надо было двигать относительно источника света и угла зрения. Сейчас никто ничего не двигал.
«Что за фокусы?»
И все равно, двигай – не двигай, изображений было два: одета/раздета. Вкл./выкл. Тумблер. И сейчас никто ничего не двигал.
– Мать твою! – шепчет Икс.
Еще иногда фарцовщики продавали в школе объемные открытки, всяких зверюшек, собачек-котиков, святочные картинки, Рождество, но эту лабуду покупали малолетки. Ребята постарше предпочитали голых телок. А раз Иксу перепало настоящее сокровище: за модель машинки Джеймса Бонда (правда, классную – человечек «выстреливался» через люк в крыше, из бамперов выползали тараны, а из-под фар – пулеметы) он выменял у такого малолетки колоду игральных карт, только вместо привычных картинок там была жесткая порнуха. С такими офигенными телками и такими позами! Очень поучительная камасутра; честно говоря, чуть ли не по каждой карте Икс прошел свой собственный однорукий ликбез, а их было 52! Но все равно, ни на японских переливающихся открытках, ни на волшебных картах Икса изображение не было столь ЖИВЫМ.
Одета/раздета. Вкл./выкл. Тумблер.
И никто ничего не двигал.
