– Ого! – с экзальтированной невозмутимостью, словно Багз Бани, свихнувшийся мультяшный заяц, произнес Джонсон. – В ход пошла тяжелая артиллерия.
Оба снова заговорщически переглянулись. Когда за дверью была выдана очередная порция грохота, светловолосый, не меняясь в лице, поднял руку с выставленным указательным пальцем:
– О! Извини, но… По-моему, это залп реактивных минометов.
– Думаешь? – удивился Джонсон. – Неужто «Град» подоспел?!
Они еще доли секунды таращились друг на друга и теперь уже заржали так, как могут смеяться лишь дети – с жестоким безразличием к усталому, рушащемуся глупому миру взрослых. В детстве так бывает – церемониями и деликатностью люди обставляют свои отношения значительно позже.
Снова грохот… Оба буквально покатывались с хохоту, и где-то в середине этого смеха они стали друзьями.
– Игорь, – Джонсон протянул светловолосому руку.
Так он познакомился с Буддой. Так началась одна из лучших мальчишеских дружб. В тот же день Будда представил своих друзей: долговязого, несколько нелепого и очень верного Ваню Лобачева по прозвищу «Икс» и Миху, в котором тогда одновременно и без всяких противоречий уживались до одури здоровая веселость и хрупкая, почти болезненная восприимчивость, за что его иногда дразнили «Плюшей».
Их стало четверо.
Джонсон вышел в зал своего пустеющего к закрытию ресторана. Сегодня он ничего не ел – «слегка разгрузочный день», как он это называл: лишь много воды и 200 граммов орешков кешью. Джонсон привык к таким полуразгрузкам и не испытывал дискомфорта. Ему требовалось кое-что проверить, и когда он думал об этом, еле ощутимый холодок пробегал у него по спине.
– Эх, Миха-Миха, – почти шепотом произнес Джонсон. – Что ж ты задумал?
Скандалы родителей не прекращались, то затихая, то разгораясь с новой силой.
Как-то Джонсон позвал в гости Будду включить макет электрической железной дороги производства ГДР. Это были модели настоящих локомотивов и вагонов, выполненные в масштабе 1:87 с сохранением мельчайших подробностей. А еще были стрелки, семафоры, станции, мосты и туннели, и все это работало, надо было лишь пустить ток.
– Этот масштаб называется «Аш-ноль», – пояснял Джонсон, указывая на коробку, где значилось «Н.0», – ширина колеи 16 миллиметров. Самые прикольные – это паровозы, смотри, у них даже шатуны на колесах крутятся.
Будда смотрел, как зачарованный. Он влюбился в эту железную дорогу буквально с первого взгляда.
– Вот трансформатор, – подсказал Джонсон. – Бери, сам управляй.
Будда повернул ручку реостата – маленький паровозик потащил свои вагоны в горный туннель. У Будды загорелись глаза; Джонсон решил, что именно сейчас может задать свой вопрос. И упавшим голосом слабо промолвил:
– Как ты думаешь, они разведутся?
Будда по-прежнему смотрел на бегающие по рельсам игрушечные составы. А потом выражение безграничного счастья стерлось с его лица.
– Да, – тихо кивнул он. И помрачнел, выглядел виноватым.
Пауза длилась недолго. Тяжесть и печаль тоже неожиданно ушли из взгляда Будды:
– Да, к сожалению. Но это ничего не значит. Каждый из них все равно будет любить тебя.
Джонсон вздохнул.
Будда наконец повернулся к нему:
– Так даже будет лучше для них, – с робкой улыбкой сказал он. – Для всех. Они успокоятся и сохранят больше, чем потеряют. Не грусти.
Джонсон всхлипнул и пожал плечами, проговорив «ладно», словно суровый вердикт был окончательным и бесповоротным. Он почему-то знал, что так оно и есть.
Через девять месяцев его родители развелись.
В тот каникулярный день они слонялись по центру. Сходили в «Ударник», а потом решили навестить парк Горького. Они шли по Крымскому мосту, и Икс уже некоторое время рассказывал, что какой-то пьяный студент МГИМО (уж почему был выбран именно этот ВУЗ, так и осталось на совести Икса) на спор прыгнул отсюда, прямо с середины моста, с самой высокой точки. Икс подошел к парапету, ухватился руками и перевесился через перила.
– Ты что? – Будда побледнел, он даже боялся подойти к краю. – Улетишь сейчас.
Икс оглянулся, и все еще свесившись, посмотрел на Будду:
– А ты че, высоты, что ли, боишься?
– Ну… – замялся тот.
Икс перегнулся еще ниже, Будда зажмурил глаза.
– А-га-а! – заверещал Икс. – Смотрите: высоты боится!
– Ничего я не боюсь, – отмахнулся Будда.
– Ну, подойди сюда.
– И подойду!
– Ну?
– Я… – Будда снова побледнел.
– Говорю же, – Икс теперь оторвал от земли ноги. – А мне вот по фиг.
– Там же вода холодная, – пролепетал Будда.
– А-га-а! И высоко!
– Хорош, балбес! – встрял Джонсон. – Не заставляй людей волноваться. А то мы тебя сами сбросим.
– О! Еще один ссыкун! – ухмыльнулся Икс.
– Сказал тебе, завязывай! – поддержал Миха, – Гастелло хренов, Икар недоделанный.
– Чего наехали-то?
– И ваще, только козлы давят друзьям на больные мозоли, – разъяснил Джонсон. – Пошли отсюда! – добавил он, увлекая за собой Миху и Будду. – Не будем мешать бешеному парашютисту.
– Да, ладно, чего вы? Чего вы – я пошутил! – до Икса наконец дошло, что он перегнул палку. – Хорош вам…
Будда остановился.
