На следующий день мы увидели берег. Потом, когда мы пристали к пристани, нас посадили в автомобиль, и мы поехали в Николаевский госпиталь, там нам было очень хорошо. Один раз мы играли в госпиталь, у нас были лекарства, сестры, больные. Мальчики были санитары, врачи; Мери Петровна к нам приходила, чтобы ей давали лекарство от кашля. Потом из Константинополя мы поехали на остров Принкипо. Один раз, когда была гимнастика, в воскресенье к нам приехала мама, я совсем не ждала, когда мама вошла в залу, где мы делали гимнастику, и побежала к маме.
С Принкипо мы поехали в Тузлу, а оттуда сюда, на Проти.
Здесь мне очень хорошо. Вот скоро будет Пасха. Мама сейчас уже не здесь. Она поехала в Сербию, а теперь в Польшу, в город Варшаву, там ей сейчас хорошо, там все мои родители, кроме папы. Мама пишет, что она скоро меня возьмет. Скоро будут давать четверти. Пока жду Пасху.
Я родилась в Петрограде. Мы всегда из Петрограда уезжали куда-нибудь на лето. В это лето мы уехали на Кавказ в город Владикавказ. Из города Владикавказа мы поехали в Новочеркасск, и в это время началась революция. Мы жили в небольшом домике. Мой папа скрывался от большевиков. К нам часто приходили большевики и обыскивали. Мама все папины карточки сожгла и все ненужные бумаги. У меня был игрушечный мишка, и мама в него прятала нужные бумаги и ценные вещи. Я очень боялась, когда они обыскивали. Они были такие страшные. Лица у них были зверские, но они нам никакого зла не причиняли.
Потом мы из Новочеркасска поехали в Курянск, маленький городок. Вначале мы жили за городом, на даче. Потом мы переехали на другую дачу. За этой дачей был огромный фруктовый сад, который поднимался в гору. Один раз мы услышали стрельбу. Нам сказали, что это стреляли большевики. Мы стали прятаться в погреб. Над нашим домом стали пролетать бомбы. Большевики бежали через наш сад. Было очень страшно, я ужасно боялась, когда пролетали бомбы. Потом перестали стрелять, мы стали выходить из погреба и стали выносить все вещи. На другой день к нам пришли обыскивать. У нас сначала обыскивали в доме, а потом пошли в сарай, а мама там зарыла папину шашку. Большевики стали рыть землю как раз в этом месте, где мама зарыла шашку. Шашка была завернута в войлок темного цвета, похожа была на землю. Большевики уже стали ее вырывать, но когда ее вырыли, то не заметили и бросили с землей. Когда большевики ушли, то там был один старый сторож, он стал зарывать эту яму, то увидел что-то длинное, он испугался и понес маме. Мама, чтобы сторож не знал, что эту шашку зарыла она, то она сказала, что хочет купить эту шашку и дала ему несколько рублей. Он был очень рад, что отделался от этой шашки. Потому что он боялся, что большевики могут у него найти ее.
Потом мы стали переезжать из города в город от большевиков. Потом мы приехали в Новороссийск и там жили в общежитии. Там я заболела сыпным тифом, мама тоже была больна сыпным тифом, и брат тоже был болен. Мы из Новороссийска эвакуировались в Турцию. Мы ехали на пароходе «Бруэн», а папа остался в Новороссийске. Мы ехали несколько дней.
В 1917 году мы жили в городе Николаеве. Мой папа служил в гарнизонном госпитале, и мы жили рядом с госпиталем. Я помню, как пришли немцы, и мы прятались в подвале, потому что мы жили на 3-м этаже, и пулей уже пробило окно, и нас могло бы убить. Потом я еще помню, как должны были прийти большевики, и мы хотели уехать. Мы уже купили билеты на пароход «Баку» и уже сели на пароход, и он должен был на днях отойти, но мы с Маней заболели корью, и нам с мамой пришлось остаться, а папа уехал. Он, когда прощался с нами, то плакал и сказал, что через 3 месяца он вернется, но прошло много время, а папа не вернулся, и мы даже не знали, где он.
Один раз к нам пришла одна девочка, дочь доктора, и сказала, чтобы мама пришла к ним. Мама пошла, и мы с нетерпением ожидали ее, но вот она вернулась и принесла целую корзинку провизии и письмо от папы; она сказала, что папа живет в Константинополе и что турки, которые привезли нам письмо, должны нас взять с собой, но они сказали, что они взять нас не могут, потому что они приехали на лодке, и так как дело было осенью, то мы могли потонуть, и они сказали, что приедут весной и возьмут нас. Но они нас обманули.
