Накануне моего приезда отец вернулся с фронта; приехав домой, отец сейчас же отправился домой. Дома у нас стало гораздо хуже, чем было раньше. Отец рассказывал, что русская армия под влиянием революционной пропаганды развалилась. Временное правительство объявило свободу. Русский народ, не понимая значения этого слова, стал делать, что ему вздумается. Начались грабежи, убийства, расстрелы; но я всего того, что пережил, не могу написать.
Простите меня за то, что дальше я описать свою жизнь не мог, потому что о дальнейшей жизни остались неясные воспоминания.
В декабре 1917-го года взбунтовавшиеся рабочие и молодежь низшего класса с красными знаменами ходили по городу, кричали «Да здравствует свобода», говорили речи и разбивали все стеклянные и мраморные таблицы с изображениями орла. В то время я учился в гимназии Союза русских людей Михаила Синицына. Красные студенты заняли здание нашей гимназии. Сняли саженный портрет Николая II и его семьи, сожгли. Директора, его супругу и сына вывезли за город и расстреляли их там. У нас занятия кончились в марте месяце. И я, не окончив второе полугодие второго класса, принужден был оставить занятия. На меня сильно повлиял внезапный переворот власти, закрытие гимназии и убийство директора Н. Н. Родзевича. Все решительно было закрыто, и мой отец, ввиду закрытия банков, должен был сидеть без дела. По вечерам нельзя было выходить на улицу, ввиду сильных грабежей и убийств. Спустя несколько месяцев на улицах Одессы стали происходить бои между большевиками и добровольцами. И город за сутки минимум три раза переходил из рук в руки. И вот произошло окончательное сражение, добровольцы отступили. Приблизительно в сентябре 1918 года в Россию пришли немцы, выгнав большевиков из Одессы, заняли ее и взяли в свои руки. Во время пребывания немцев в Одессе жилось ничего, но после ухода их стало очень плохо. Ушедшие немцы сдали город в руки добровольцев. В то время шли сильные бои под Херсоном, куда из Одессы отправились греческие и добровольческие войска и, потерпев большое поражение, принуждены были отступить, даже сдав Одессу. Но недолго пришлось ждать прихода добровольцев. Спустя месяц большевики сдали город с большими потерями.
В августе мы выехали из Одессы в Константинополь. Я был первый раз за границей.
До революции я жил в городе Николаеве Херсонской губернии. Отец мой занимал должность участкового товарища прокурора этого города и почти все время находился безвыездно здесь. Именно начала революции я не помню, а начну свой рассказ с того времени, когда город был взят и освобожден от коммунистов армией генерала Деникина.
У нас был собственный дом, который отец продал, наняв недалеко от него квартиру в 5 комнат, одну из которых власти реквизировали для одного телеграфиста с семьей. И вот один раз, гуляя во дворе под окнами этой комнаты, я увидел на земле скомканную телеграмму. Я поднял ее и прочел: «Армия генерала Деникина нескольких десятках верст от Николаева» – и приказ лица, пославшего эту телеграмму, о немедленной эвакуации учреждений. Прочитав ее, я бегом бросился к матери, показать ей эту приятную весть. Отца в это время не было дома, так как он был арестован большевиками и сидел в тюрьме вот уже вторую неделю как бы за то, что в Одессе белогвардейцами были арестованы видные коммунисты. Показав матери телеграмму, я с братом пошел на улицу посмотреть, что там делается. Около ворот стояла подвода, на которую нагружали вещи телеграфиста. Через несколько минут он пришел к матери, попрощался и сказал, что он с семьей вынужден покинуть Николаев. Попрощавшись, он сел на подъехавшую бричку и поехал по дороге на вокзал. Через полчаса уже весь город знал о том, что большевики эвакуируются, и везде около ворот стояли люди. Некоторые были довольны, а другие, не скрывая своего неудовольствия, говорили: «Вот увидите, этот Деникин будет гораздо хуже себя показывать, чем большевики». Вечером уже все войска, бывшие в городе, были выведены за город для защиты. Мост, ведший в соседнюю деревню Варваровку, которая находилась по другую сторону Буга, был здесь переполнен телегами, экипажами, автомобилями бывшей «Великой армии труда». Скоро после этого ночью мы вдруг услышали, что за городом происходила оживленная пальба, и через несколько времени в город влетели, как безумные, кубанцы под предводительством генерала Слащева, догоняя и убивая на месте бегущих красноармейцев. Утром пришел из тюрьмы папа. Теперь наступила совершенно новая жизнь. Все подешевело. Папа опять занял свое бывшее место.
