Чего только не было по сторонам, то пустыня с раскинутыми кое-где пальмами, то роскошные поля, будто громадный сад, тут же, на полях, и хлеба растут, и огороды и сады, какой только растительности нет! Но вот пошла бесконечная пустыня. Один голый песок. Только кое-где попадется трава в виде кустика, вот и все. Эту пустыню мы видели не очень долго, за ней пошли опять сады, луга и хлеба. Поезд остановился, это была первая станция. До другой станции езда на поезде была точно такая, как и до первой, до третьей также и т. п. Но вот приходит кондуктор и говорит, что сейчас будет станция Тель-эль-Кебир, где живет несколько тысяч русских беженцев.
Слышен гудок паровоза, показался маленький, но уютный среди зелени городок. Это и была прежде названная станция. Поезд остановился. Мы слезли и вышли на платформу. Что за вид!.. Вдали видны палатки, в которых и живут русские. Нас повели туда. Придя в лагерь, уже в заготовленные для нас палатки, расположились в них и пошли рассматривать местность. Нашим удивлениям не было конца. Через несколько дней объявили, что мы едем в город Измаилию ровно через месяц. Прошел месяц, мы были уже готовы к отъезду. Пришли на станцию, сели в поезд и отправились. Мы не могли оторваться от окон. Проехали много станций. И вот подъезжаем к одной станции и видим большую надпись Ismailia. Наконец-то мы приехали к нашему месту. Стали постепенно вылезать. Потом нам подали несколько грузовиков, и мы отправились по длинному шоссе, обсаженному громадными деревьями. Эта аллея казалась бесконечной. Но нет, показался лагерь из палаток, но это был еще не наш, а английского полка, проехав еще полверсты, показался еще один. Это и был наш. Подъехавши, мы выгрузились и вошли в лагерь; разместили нас по палаткам, мы разложились и пошли осматривать все окружающее лагерь и все, что в лагере.
Лагерь стоял на красивом месте за городом. Впереди была та же аллея, шириною в пять или шесть сажен, за аллеей сейчас же было озеро, которое отходило от Суэцкого канала, оно называлось Крокодилье. Суэцкий канал был от нас в полумиле, сзади была пустыня, по которой тянулась железная дорога, а за железной дорогой тянулась опять бесконечная Ливийская пустыня, направо виднелся город, а до города – большой роскошный пальмовый парк, налево была французская санатория «Фери-пост», который стоял на большой песчаной дюне, обделанной большими плитами камней. За ними был изгиб Суэцкого канала. В общем, нас поместили на очень красивой местности.
На другой день мы пошли купаться на канал. Вода была теплая, поверхность была как зеркало. Везде плавали буйки, проходили пароходы, за Суэцким каналом видны были горы. В это время другая часть учеников пошла в пустыню, в которой пробегали туда-сюда ящерицы довольно больших размеров, попадались шакалы, лисицы; пройдя железную дорогу, они завернули налево и пошли в пальмовый парк, там были проведены мелкие канальчики, которые изрезали парк вдоль и поперек, в этих канальчиках плавали большие рыбы. На деревьях было много разных птиц, там же были и хамелеоны разных цветов. Но к пяти часам надо было всем собраться, к великому огорчению для нас, но ничего не поделаешь, пришлось повиноваться, через пять часов лагерь был мертв – все спали. Эта роскошная жизнь продолжалась около трех лет. После трех лет нам объявили, что мы уезжаем отсюда. Мы собрались и поехали на пароходе. 200 человек высадились в Константинополе в Буюк-Дере, а 150 человек отправилось в Болгарию, где нам очень не понравилось жить. Жили мы там целый год, приходилось работать, жить осенью в палатках, промокаемых от дождя. Но вот объявили, что 40 человек отправляют в Чехословакию, в Моравскую Тржебову, в Русскую гимназию, в том числе был и я.
Дорога из Болгарии была очень интересная, в Болгарии мы проезжали много тоннелей и т. д. Проехали мы Югославию, Австро-Венгрию и наконец приехали в Чехословакию, в Моравскую Тржебову, в Русскую гимназию, где нахожусь и сейчас.
Родился я в 1908 году в городе Павловске. В раннем детстве заботиться ни о чем не приходилось. Думал только про разные игры.
Но вот пришло время, когда начали меня приготовлять к ученью. Здесь пришлось забыть игры и начать новую, совершенно для меня непонятную в то время жизнь учения. Но это продолжалось недолго, потому что в 1917 году появились большевики. Первые месяцы продолжалось все по-старому. Но мало-помалу стали притеснять учащихся и учителей, так что учебные заведения должны были закрыться. Жизнь при большевиках была очень трудная. И наша семья должна была покинуть свой родной кров и уехать туда, где большевиков не было.
