Первые дни наша семья была вместе. Но так как я ехал совершенно на другой подводе от отца и по другой дороге, то мне пришлось отбиться от своих родных и продолжать путь самому. Это было <в> 1917-м году, 15-го сентября. С этих пор я не виделся со своими родными. Трудная жизнь была без отца. Но я должен был с этим примириться. Всеми силами я старался разыскать свою семью, но не мог. Мне пришлось ехать с казаками. Я ехал с ними до города Новороссийска. И там мне пришлось расстаться с ними, потому что они пожелали остаться в руках большевиков, а я погрузился на пароход и приехал в Крым. Здесь я нашел своего знакомого, он взял меня к себе как сына. Из Крыма отправили меня в Турцию, на остров Лемнос. На острове жизнь была очень плохая, так как первое время приходилось спать под открытым небом и еды давали мало. Пришло время оставить остров Лемнос и ехать в столицу Турции Константинополь. Из Константинополя я должен ехать в Париж с княгиней Денисовой, которая брала русских 50 мальчиков на свое попечение. Но я не захотел, думая, если поеду, то больше не увижу свою родную землю.
На берегу реки Днепра, недалеко от впадения притока его, Десны, раскинулся величественный город Киев. Чудная картина развертывается перед зрителем. Город утопает в зелени садов. Красиво возвышается Владимирская горка с памятником св. князю Владимиру. Не менее красив и противоположный низменный берег, там и сям на нем виднеются маленькие деревушки. Красивый цепной мост как бы навеки связал оба берега, соединив город со слободой. Так и искрится чудная река под лучами полуденного солнца. На ней там и сям мелькают малороссийские челноки между стоящими на якорях пароходами. Так помню я свое детство, которое для меня является светлым и радостным воспоминанием. Помню я, как с мамой ходил в Киево-Печерскую лавру, а также посещал малые пещеры, в которых когда-то скрывались монахи.
Лето проводил я очень весело, ездил часто на прогулки вверх по Днепру в Святошино, где в лесах так много земляники, ловил плотву в Днепре, да разве вспомнишь все те удовольствия.
Зиму я проводил не менее весело, катался на коньках, играл с товарищами в снежки, катался на санях. Но вот в один из зимних вечеров мама мне объявила, что со следующего дня я буду заниматься с учительницей каждый день по два часа. Я уже себя вообразил хорошим учеником, да не тут-то было. С первого же дня я разочаровался в науке, которая, конечно, требовала прилежания и труда. С этих пор я уже ненавидел уроки. В это время в государстве начались смуты, все говорили о каком-то голосовании. Мама моя заболела, и я с ней уехал в Николаев к бабушке. В Николаеве мама моя с бабушкой наняли дачу недалеко от Лесков. Но маме становилось все хуже и хуже, и она умерла. После похорон я с папой вернулся в Киев. Из Киева папа меня отослал в Бессарабию на несколько месяцев. В это время в Киеве начались голосования, митинги и т. д. Вспыхнул большевизм. Папа приехал за мной, взял меня и со мной поехал в Одессу, потом в Севастополь, потом в Новороссийск, Батум и Константинополь, где я и поступил в эту гимназию.
