Помню я маленькую, уютную квартирку на Петроградской стороне. Воспоминания раннего детства связаны у меня с ласками любимой матери. Отца я совсем не помню, он умер, когда я еще была малюткой. Вот отдельные картины из дальнего детства. Ночь, перед образом Божьей Матери горит лампадка, ее дрожащий неверный свет освещает всепрощающий лик Прелестной Девы, и кажется, что черты ее лица движутся, живут, а прелестные глубокие глаза смотрят на меня с лаской и любовью. Я, маленькая девочка, в длинной ночной рубашонке лежу в кровати, мне не хочется спать, я слышу храпенье моей старушки няни и мне представляется в ночной тишине, что я одна в огромном мире, где нет ни одной человеческой души, мне делается страшно, но, смотря на чудные черты Божьей Матери, страхи мои понемногу уходят, и я незаметно для себя засыпаю. Вот одна из картин моего детства. Еще помню я, меня, закутанную в длинную меховую шубку, ведут гулять, мне кажется странным беспрерывные звонки трамваев и громкий говор толпы. Чужие незнакомые лица толпы мне не страшны, я вижу в них только добрые черты и все они кажутся мне знакомыми. Остальное все покрыто какой-то пеленой, которую я не могу рассеять. Вот что я помню из более позднего периода моего детства. Я, уже семилетняя девочка, которую мама называет «своей умной большой дочкой», собираюсь ехать к дедушке в гости. Няня вплетает мне в косы новые ленты, оправляет мне нарядное белое платьице и осматривает свою любимицу критическим взглядом, остается довольной и выпускает меня показаться маме. Мама уже совсем готова, она целует меня, и мы, одевшись, выходим из подъезда нашего дома. Садимся в автомобиль, и мне так интересно смотреть из окон на быстро мелькающие лица пешеходов. Но вот уже и приехали. Поднимаемся на лифте, звоним, и нам открывает нарядная горничная, она раздевает меня, и я бегу по длинному коридору здороваться с дедушкой, бабушкой и тетей. Дедушка и бабушка крепко целуют свою единственную дорогую внучку. Поздоровавшись с дедушкой и бабушкой, я бегу здороваться с милой веселой хохотушкой тетей, еще ученицей восьмого класса гимназии. Она высоко подбрасывает меня и начинает играть со мной, как такая же девочка, как и я. Помню я веселые игры в огромной дедушкиной квартире с милой однолетней моей подругой Марусей. Нам позволяли делать все что хотим в дедушкиной квартире, и мы, пользуясь этим, притащим все подушки из гостиной, кабинета и в дедушкиной спальне под большим электрическим зонтиком играем. И так веселы были эти игры. Сколько веселья и смеха приносили они.
Но вот мне уже минуло девять лет, и мама отдала меня в детский сад. Там я была недолго, всего три дня. У меня не было ни братьев, ни сестер, я росла без общества детей; и шум, крик, топот маленьких ног совершенно оглушили меня. Незнакомые лица девочек, их вопросы повлияли на мои нервы, и я горько расплакалась на груди у мамы. Мне казалось ужасным остаться совершенно одной, без мамы, в этой чужой, враждебной мне толпе девочек. И мама, боясь за мое здоровье, взяла меня из детского сада.
Вот поздние мои воспоминания. Ходили уже тревожные слухи о большевиках. И раз утром в серый пасмурный день прибегает наша горничная с расстроенным лицом и взволнованным голосом сообщает маме, что по улицам ходят огромные толпы народа с красными флагами. Все одели красные розетки и с нетерпением ждали известий из Зимнего дворца. Потом появился голод, огромные очереди, зверские лица голодной, измученной толпы.
Мы с мамой уехали из Петрограда в Калугу к моей бабушке, матери моего отца. Там я помню большой дом, сад на берегу красавицы Оки. Раннее мое вставание, кормление цыплят и купанье в реке. А как интересны были сборы грибов и ягод в огромном Калужском боре. Осенью я поступила в приготовительный класс. Я уже не была такой дикаркой, как раньше, и мне было весело в обществе подруг, милых и веселых девочек. Ученье шло у меня ничего, но таблицы умножения я никак не могла запомнить, и сколько труда стоило мне выучить ее. Я очень гордилась своей новой сумкой для книг, новенькой грифельной доской, на которой можно писать такие интересные цифры. У моей тети умер муж на фронте, и она просила маму приехать и помочь ей перенести это тяжелое горе.
