Мне было 9 лет, когда началась революция. Мы жили в Могилеве, но тогда переехали в Киев, потому что там как будто было лучше, но, не знаю почему, мы там жили очень долго. Я помню, что было очень много сражений, и у всех были на груди красные ленточки, я вспоминаю до сих пор одну фразу своей мамы, как она выразилась: что теперь многие веселятся, но будет время, когда многие же будут вспоминать об этом с горем. Я не помню, сколько времени мы там прожили, но помню, что через некоторое время мы оттуда уехали в Екатеринослав[126], там мне жилось очень хорошо, я училась в гимназии. Однажды ночью я слышу выстрел, и когда я проснулась, то оказалось, что грабители уже были в квартире и требовали у папы золото и вообще денег. Брат же оказался уже с завязанными глазами, около которого было несколько человек и также допытывались, где лежат деньги. Папа, кажется, дал им несколько денег, они забрали все драгоценные вещи и уехали, было слышно, как они сказали, что в скором времени нужно будет посетить еще. На другой день мы переехали на другую квартиру, где также через месяц нас посетили те же самые гости, которые были раньше. Тогда родители решили уехать из этого города; пока мы собирались переезжать, получили письмо от замужней сестры, которая осталась на Родине и просила родителей приехать по какому-то делу. Папа решил ехать со всеми нами. Мне очень не хотелось уезжать, потому что я знала, что уже там гимназии не было, а были какие-то трудовые школы. Но папа не решился нас оставить с мамой, и мы уехали, дорога прошла благополучно, и когда мы приехали к сестре, то сразу можно было видеть, что здесь жилось ей не очень хорошо.
Проживши некоторое время, мы уехали в какую-то деревню, так как в наше имение уехать уже нельзя было, то папа решил уехать к знакомому мещанину, где прожили очень мало, в течение этого времени я и сестра занимались с репетитором. И когда сестре потребовалось высшее образование, то мы уехали в Москву, где сестра стала посещать медицинские курсы, другая сестра стала печатать на машинке, чтобы помогать родителям, и в то же время я занималась с репетитором, так что нужно было еще оплачивать труд преподавателя, но я в скором времени бросила заниматься потому, что уже не в состоянии были платить за уроки. Старшая сестра, которая была сестрой милосердия в Иркутске, вышедшая замуж за доктора-чеха, в то время, когда мы были в Москве, она была в Праге. Так как муж сестры очень добрый человек, он стал заботиться о нашей жизни в России, потому что он был последнее время в России, и проживший девять лет в нашей дорогой России, и теперь мечтавший, как только будет возможность, уехать в Россию, он стал посылать нам посылки, которые нам очень помогли. Сестра писала, что если бы мы были здесь, могли бы продолжать образование, и наша мечта была пробраться сюда, в Чехию, о которой немало было слышно в России, сколько процентов она приютила русских. Мы с сестрой решили как-нибудь пробраться за границу и пустились в путь с благословением родителей. Мы пробрались через Польшу, где немало перенесли горя. Приехавши к сестре, мы очень обрадовались, что мечты наши сбылись и что мы можем продолжать образование, которое пригодилось нам, вернувшись в Россию.
В начале 1917 года мы приехали из Ялты в Петроград. Я очень люблю Петроград и в этот раз, как никогда, была рада увидеть свой родной город, в котором я родилась и столько прожила. Тогда еще было все спокойно, никто не мог бы подумать, что скоро пройдут эти веселые дни и придет им взамен страшная, кровавая революция.
Как сейчас в моей памяти встает давно забытая картина первых дней революции. Мы тогда жили на Петроградской стороне, недалеко от нас была церковь, в которую мы с бабушкой ходили по воскресеньям. Помню ночь, в которую я первый раз так сильно испугалась. Как раз на той самой колокольне, я не знаю почему, кажется, городовые, защищаясь от большевиков, стреляли вниз. Проснулась я от сильного удара в стекло и долгое время не могла успокоиться, мне все казалось, что убьют мою маму и папу, и при одной этой мысли я начинала неутешно рыдать. Я не помню, как и почему мы уехали из Петрограда в Новочеркасск. Ехали мы очень хорошо, в отдельном купе.
Приехав на Дон, мы зажили совершенно другой жизнью. Меня с сестрой отдали в Смольный институт. С каким удовольствием я вспоминаю свою жизнь на тихом, спокойном Дону. Мы все именно отдохнули от долгого мучения в Петрограде. Я была еще, конечно, слишком мала, чтобы понимать весь ужас и переживать вместе с нашими, мне только обыкновенно бывает жаль маму и папу.
