- Я мог бы рассказать про десяток ужасных болезней, которые поражают слишком любопытных.
Я послушно отошел. Мы вместе присели на остатки каменной кладки.
- Меня зовут Медвежья Лапа, - не без гордости сообщил мой собеседник.
Я оценивающе посмотрел на него. Он не отличался высоким ростом и особой шириной плеч, но руки имел большие, жилистые и, безусловно, очень сильные.
- Я - Безымянный.
- Мне это известно. Я даже знаю, что ты пришел из очень далеких краев.
- Откуда известно?
- Люди говорят. А кроме того, ты очень странно ведешь себя. Ты как ребенок. И слова твои звучат как-то не так, как должно быть.
- Разве мало вокруг странного, чтоб замечать мои причуды?
Медвежья Лапа склонил голову набок, задумавшись.
- Ничего странного вокруг нет, - решил он наконец. - Конечно, иногда некоторые люди поступают не так, как принято, но это совсем другое. Они просто чудаки, а ты...
- И как же поступают эти чудаки? - заинтересовался я.
- По-разному... Я видел, как один человек разделся догола и ел землю. Он был просто сумасшедший.
- Ел землю, - разочарованно повторил я. - Друг мой, ты считаешь чудным голого человека, а теперь посмотри туда, - я указал рукой на черные макушки Башен. - Разве Холодные башни не кажутся тебе странными? Ведь это не вы их построили. Разве не странно, что две силы борются над вашими головами, а вы и понятия не имеете, зачем они существуют?
- Холодные башни были всегда, - веско произнес Медвежья Лапа. - И Пылающая прорва была всегда. Мне вовсе не интересно, откуда они появились. А ты сам разве задумывался, кто построил вон те скалы, кто разровнял луга и прокопал реки?
Я только вздохнул, поняв, что и этот разговор не выведет нас из тупика.
- Расскажи мне про Холодные башни, - попросил я возницу. - Все, что знаешь.
Он одарил меня долгим внимательным взглядом. Потом перевел дыхание и посмотрел в небо, собираясь с мыслями.
- Башни уходят глубоко под землю, - проговорил он. - Там они берут холод, необходимый для защиты Города. С каждым годом под землей остается все меньше холода, и сила Башен уходит. Возможно, когда-то она совсем иссякнет, и тогда посланники Прорвы...
- Аэроиды, - сказал я, не зная, зачем прервал собеседника. Это странное слово само попросилось на язык.
- Что? - удивленно переспросил возница.
- Я говорю, что никакие это не посланники. Они называются аэроиды.
- Я не очень понимаю... Кто их так называет?
- Тот, кто раньше вас их увидел.
- Ну что ж... Называй их, как хочешь, - осторожно согласился Медвежья Лапа. - Но мы считаем их детьми Пылающей прорвы.
- Значит, ты говоришь, что они тоже были всегда?
- Конечно. Ведь суть мира в противоборстве огня Прорвы и холода земли.
"Какая нелепость..." - удрученно подумал я.
- Это тоже неверно. Они не были всегда. Давно - да, но не всегда. Просто раньше они были совсем другими. И с ними можно было бороться.
- Нельзя говорить такие странные вещи, если нечем даже доказать свои слова, - сказал Медвежья Лапа, насупив брови.
Вот тут он попал в точку. Никаких доказательств у меня не было. Вернее, я сам являлся ходячим доказательством, но кого это убедит? Просто в нужный момент, на каком-то слове нашего разговора память вдруг приоткрылась - и снова захлопнулась. Молниеносно, как затвор фотоаппарата. Я успел лишь вытащить это слово - аэроиды - и понять, что они существовали в моей далекой полуреальной жизни.
- Не обращай внимания, - я мирно улыбнулся. - Сколько людей, столько и мнений. Может, прав ты, а может, и я. Нас некому рассудить, поэтому не будем зря спорить.
Возница подозрительно посмотрел на меня. Определенно, он считал, что я не просто так потрепал языком. Наверняка ему казалось, что в моей болтовне есть хотя бы грамм какого-то тайного смысла.
- Ты говоришь такие дикие вещи... - пробормотал он. - Но если бы ты смог доказать хоть одно слово.
Я понял - он очень хотел бы услышать, что есть такие доказательства.
- Неужели ты сам не понял, что Башни, существующие вечно, - это полная ерунда? - тихо проговорил я. - Сами они выросли, что ли? Да на них же заклепки видны!
- Подъем, - протяжно прокричал староста, ударив ложкой по котелку. - За работу!
- Я найду тебе доказательства, - пообещал я вознице, вставая. - Не сейчас. Может, очень не скоро. Но найду обязательно.
ПЕРЕМЕНЫ
Пора остановиться. Пора перестать плыть по течению и начать грести самостоятельно. Зачем я здесь? Почему не стремлюсь обратно? Какова моя миссия? Ни один из этих вопросов не заставлял мои мысли биться сильнее, а тело действовать. Однако вопросы нужно решать. Потому что нельзя до скончания дней выносить навоз из конюшен, мечтая о каких-то неясных переменах. Их не будет, пока я не начну шевелиться.
Но как? Что делать? В каком направлении идти, с кем разговаривать, какие вопросы задавать? Я беспомощен, как слепой перед раскрытой книгой. Я в положении лягушонка, который не успел заползти в нору на зиму и оказался один на выпавшем снегу.
