Их величество гордо восседало на коне, положив ладонь на рукоятку дорогого, хорошо отделанного тесака в кожаных ножнах. Мой серый двубортный пиджак, отчищенный и залатанный, был перепоясан широким ремнем с коробочкой-именем. Мои брюки - заправлены в короткие сапоги из мягкой кожи - А мой галстук - мой старый зеленый галстук, подаренный Леркой на Рождество, красовался на лунообразной голове Лучистого, перетягивая большой покатый лоб прямо посередине.
Он был похож на пьяного председателя колхоза, изображающего мальчишкам Илью Муромца. Я старался не рассмеяться. Наконец Лучистый уехал, величаво выпрямив жирную спину, обтянутую моим пиджаком. Подорожник постоял немного, глядя ему вслед, потом бросил мне "пошли" и первым зашагал в глубь двора.
Я впервые оказался во владениях Лучистого и вынужден был признать, что мне здесь нравилось. Никакой грязи, никаких груд хлама и перегнивших овощей не было и в помине. Все почищено, выметено, а местами даже покрашено. Дворовые работники аккуратно одеты. Лица в основном сытые и самодовольные. Мне даже стало неудобно за свою неровную щетину и ветхую одежду, пропитавшуюся запахом навоза. Но на меня поглядывали снисходительно.
Погонщик вошел в высокий сарай, попросив меня подождать. Вскоре он показался с ворохом одежды в руках.
- Снимай свое рванье и одевайся в это, - велел он. Мне достались брюки из плотной серой ткани, тонкий свитер и кожаная куртка. Крепкие сапоги из коровьей кожи оказались чуть велики, но эту беду можно поправить портянками.
Одевшись, я почувствовал себя другим человеком. Курточка, правда, немного жарковата для здешнего климата, но это сейчас, а сырой ночью ей цены не будет.
- Человек, носивший это до тебя, - проговорил Подорожник, - прожил совсем немного. Поэтому одежда почти новая.
- Как это "прожил немного"? - оторопел я. - Так это все, выходит, с мертвеца? Погонщик усмехнулся.
- А ты думал, это, - он кивнул на груду моей старой одежды, - с живого? Да разве живой человек свою одежду отдаст?
Я должен был об этом догадаться. И нечего теперь строить из себя чистюлю. Я взглянул на погонщика и по-свойски усмехнулся.
- А теперь надень это, - он бросил мне под ноги широкий ремень с пристегнутым ножом. Пожалуй, это был не нож даже, а меч или тесак - по длине он равнялся моей руке.
Я поднял оружие с земли, вытянул из ножен. Тесак был тяжелым и крепким, но эстетики в нем оказалось не больше, чем в обрезке водопроводной трубы. Складывалось впечатление, что его сработал из железной полосы второклассник-двоечник - с помощью зубила и негодного школьного напильника. В этот момент я вспомнил про свою находку - искусно обработанную полоску металла, что хранилась теперь в подвале конюшни под моим тюфяком. Почему, спрашивал я себя, бесполезная старая вещь поражает красотой и точностью отделки? А необходимый и незаменимый в этих условиях боевой клинок - предмет гордости настоящего бойца - иначе как корявым не назовешь. Почему?..
Обратно мы шли пешком. Погонщик помалкивал, ухмыляясь каким-то своим мыслям. Я заметил, что встречные поглядывают на нас осторожно. Словно боятся разозлить слишком смелым взглядом. Даже двое пьяных громогласных старост притихли, заметив нас. Видимо, погонщики имели свой, особый авторитет.
- Ты так легко согласился пойти с нами... - сказал Подорожник.
- Разве это странно - выбрать достойную жизнь?
- Или смерть, - тихо заметил погонщик. Меня его слова ничуть не смутили.
- Зачем обязательно смерть? На свете много опасных дел, но это не значит, что ими не нужно заниматься. Твоя жизнь так же опасна, как теперь и моя...
- Опасна... Знаешь, я уже не один год переезжаю от заставы к заставе. И ни один из тех, с кем я начинал, не остался в живых. Ни один...
- Я что-то не пойму, ты решил меня отговорить?
- Нет... Просто не хочу, чтобы ты в первой же заварухе обделал свои новые штаны. Почти новые... Боюсь, ты еще не понял, во что ввязался. Те люди, что были до тебя...
- Они просто не были готовы. И поэтому погибли. Я понимаю. Но ведь ты живой.
- Да, я живой. Не знаю, почему. Все думают, я заговоренный.
- А если и я заговоренный?
- Можешь в это верить, коли нравится. Но с этого момента ты мой. Ты уже не можешь испугаться или передумать.
- Не беспокойся. Я не передумаю. Чем мы будем сегодня заниматься?
- Ничем. Отдыхай. На обед приходи ко мне, если хочешь. Мы отправимся в дорогу дня через два или, может, три. Готовься к худшему, а пока - отдыхай.
КОМАНДА
С тех пор, как на моем поясе появился нож погонщика, мир расцвел для меня новыми красками.
Я ощутил это в первый же день. Едва мы с Подорожником вошли в пределы овощного двора, к нам приблизилась женщина с кухни и сообщила, что обед уже готов. Известие меня очень порадовало, но я в первую очередь побежал на конюшню, чтобы поделиться новостями со своими приятелями.
Мясоед, услышав про мою новую профессию, испуганно распахнул глаза. Он искренне меня жалел. Но я не придавал этому большого значения. Старик же очень внимательно меня выслушал, потом сказал:
- А тебе разве хочется с нами разговаривать?
- А почему нет? - рассмеялся я.
