Татьяна встретила меня лучезарной озорной улыбкой — мне это показалось несколько нескромным, хотя следовало признать, что после последней нашей беседы основания для подобного поведения у неё имелись. Войдя в лифт, который должен был поднять нас в Главный коридор, я сразу же перешёл к делу:
— Времени очень мало, поэтому сразу о главном. Тебе надлежит встретиться с Вадимом Королёвым в течение ближайших четырёх часов. Повод придумай сама, уверен, что ввиду особых отношений между вами, проделать это будет не очень сложно. Во время этой встречи тебе надлежит усыпить его — в этом пакете две таблетки.
Я вложил в ладонь Татьяны небольшой пакетик, заблаговременно подготовленный к передаче. Женщина явно была озадачена услышанным.
— Они прозрачны, растворяются очень быстро без образования пузырьков. — я говорил быстро, стараясь успеть сказать всё самое нужное до того, как лифт остановится. — Вкуса и запаха не имеют. Заблаговременно положи их в разные стаканы. Если один стакан опрокинется или напиток не понравится, воспользуешься вторым. В любом случае, сбоя быть не должно! Королёв уснёт и благополучно проспит десять — двенадцать часов.
— Тебе не кажется, что это перебор? Что это за шпионские старсти? — Татьяна смотрела на меня неприязненно. — Давай обойдёмся без этого.
Я понимал её настроение и нежелание быть замешанной в мутной истории, но выбора у неё не было.
— Давай ты не станешь мне советовать без чего мне обходиться! Если я поступаю так, а не иначе, значит это наилучший вариант из всех возможных!
— Это демагогия! — отмахнулась Татьяна. — Поступать-то должна буду я, а не ты! А если что-то пойдёт не так? А если Королёв поймёт, что его усыпили… кто тогда станет жертвой его немилости?
— Именно это и есть демагогия! Если бы, да кабы… Командир переутомлён, он держится на нервах и если уснёт, выпив бокал пива, то это будет выглядеть как нормальная реакция организма на напряжение… — я был вынужден замолчать, поскольку лифт остановился на площадке Главного Коридора.
Это была зона невесомости, мы выплыли из кабины и подзадержались возле дверей. Место для разговора было плохим — нас могли увидеть все, кто пожелал бы в эти минуты воспользоваться лифтом. Общение следовало заканчивать, однако, Татьяна явно не была настроена слушать меня.
— Тебе не кажется, что это аморально? Избавь меня от этого! Я не хочу выполнять это подлое поручение! — свистящим шёпотом бормотала она.
Разговор грозил затянуться, а я не мог этого позволить.
— Хватит ломать комедию! — зарычал я. — Хватить пороть чушь! Не тебе рассуждать об аморальности! Когда ты пыталась свести счёты с Баштиным руками ревизора, то о морали не думала! Твоё понимание чести и порядочности подсказывало, что отомстить Баштину за его нежелание помогать тебе — это нормально и допустимо. А теперь ты мне начинаешь рассказывать басню о высоких эмпиреях?!
Татьяна молча поедала меня глазами. Слышать ей такое было, конечно же, неприятно, да и сам я, должно быть, зело не нравился ей в эту минуту, но кто сказал, что ревизор «Роскосмоса» — это золотой червонец, который нравится всем и всегда? Такой вот я человек скверный, да и работа у меня нервная… хотя и интересная.
— В общем так, Татьяна, ставлю точку! Либо ты делаешь, что тебе поручают и тогда все мои обязательства в отношении тебя и твоей дочери выполняются неукоснительно в полном объёме, либо ты ничего не делаешь и тогда все договорённости считаются отмененными. — я был категоричен и действительно имел намерение закончить этот разговор здесь и сейчас. Затягивать с общением у лифтов было никак нельзя.
— Не думала я, что общение наше увенчается таким вот… — Татьяна примолкла, подбирая слово, и сжала губы, выражая, по-видимому, крайнюю степень брезгливости. — таким вот разочарованием!
— Что ж, подумать всегда полезно и никогда не поздно, — подытожил я. — Мне надо, чтобы в течение ближайших пятнадцати часов командир ни во что не вмешивался и спал ангельским сном. Не пытайся меня обмануть, я всё равно обо всём узнаю, ты же понимаешь…
Как там у Лермонтова — «была без радостей любовь, разлука будет без печали» — так кажется? Вот примерно так мы и расстались.
Поднявшись на борт «Скорохода — десять», я задал полётное задание навигатору, запустил предстартовую проверку и, придав голосу по возможности самые безмятежные интонации, связался с Вадимом Королёвым. Тот чем-то активно руководил, как всегда энергично и плодотворно, слышались голоса окружавших его людей и звуки каких-то устройств, которые я на звук определить не смог. Суета вокруг командира была мне очень даже на руку, поскольку до некоторой степени избавляла меня от его излишнего внимания.
— Вадим, я буквально на минутку тебя оторву! — мне пришлось говорить с максимальной быстротой. — Сейчас я планирую отправиться на Титан, в расположение Третьей экспедиции, так что в течение ближайших часов пятнадцати — двадцати меня не будет, по этому поводу не волнуйся.
— Почему так долго? — Вадим был своём репертуаре и начинал задавать умные вопросы там, где ситуация этого совсем не требовала.
