Появление Баштина в ближайших окрестностях явилось для меня неприятным сюрпризом. Я рассчитывал, что у меня будет фора в несколько часов, но сейчас стало ясно, что расчётное время прибытия его «челнока» составляло сорок минут, разумеется, с определенной поправкой на индивидуальные особенности пилотирования. Эта поправка могла составить плюс-минус несколько минут. Александр Сергеевич Баштин, очевидно, был очень мотивирован для скорейшей явки на своё рабочее место, он умудрился сократить полётное время почти на три часа. Какой молодец! Человек прямо-таки горит на работе!
Я задал пятидесятикратное увеличение спутника в оптическом диапазоне, дабы определиться с местом посадки, и немного удивился увиденному. Через всё небесное тело пролегала тонкая, но хорошо различимая, чёрная линия, похожая то ли на волос, то ли тонкую щель. Казалось, что это дефект оптики, однако на близких инфракрасных и ультрафиолетовых диапазонах черная линия сохранялась, причём в том же самом месте, что и в видимом оптическом. Невозможно было понять, что это такое.
Пока я рассматривал странные изображения, бортовой компьютер сообщил: «На протяжении последних тридцати минут с интервалом в минуту поступают автоматические запросы от имени Экспедиции номер один операционной баз „Академик Королёв“. Желаете установить голосовую связь?» Я дал соответствующее разрешение и, так и не выбрав место для посадки, отправился облачаться в скафандр. Мне предстоял выход из корабля и я хотел быть готовым к этому как можно скорее.
Я прошёл в предшлюзовой отсек, выбрал скафандр высшего класса защиты, активировал автомат снаряжения. Автомат извлёк скафандр из ложемента, развернул его ко мне спиной и раскрыл вход-клапан. Перед тем, как просунуть ноги в соответствующие полости, я извлёк из карманов комбинезона крупные предметы. Пистолет поместил в наружный карман скафандра на левом бедре, а золотые «булаву» и шар в такой же точно карман на правом. Я не планировал ими пользоваться вне корабля, но оставлять их в комбинезоне было никак нельзя — они препятствовали плотному прилеганию к тему компенсаторной оболочки, что грозило привести скафандр в негодность. Оставлять эти предметы внутри «Скорохода-десять» я не хотел — они были слишком важны для меня и ни при каких обстоятельствах я не желал расставаться с ними. После этого я принялся залезать в скафандр, но не успел закончить эту процедуру, как предшлюзовой отсек наполнился вибрирующим от волнения мужским голосом:
— Кто находится на борту «Скорохода — десять», представьтесь! Ваш корабль вошёл в область экономической активности Федерального министерства «Роскосмос» и создаёт опасность…
— На борту находится ревизор Службы ревизионного контроля «Роскосмоса» Порфирий Акзатнов. — прервал я говорившего. — С кем имею честь разговаривать?
— Старший добывающей смены Антарёв Олег Юрьевич. — интонация мужского голоса моментально изменилась, заметно потеплев. — Извините, ваша честь, о вашем прибытии не было предварительно сообщено, поэтому, заметив ваш корабль, мы не вполне поняли с чем имеем дело.
— Ничего страшного, — отмахнулся я. — Кто в составе вашей смены?
— Махова Мария Федоровна.
— Это в вашей смене работала Регина Баженова, погибшая месяц назад? — уточнил я на всякий случай, хотя знал, что не ошибаюсь.
— Так точно. — подтвердил Антарёв. — Сейчас наша смена работает в неполном составе: вместо трёх человек — двое.
Нагрузка на ноги то появлялась, то исчезала — это означало, что корабль маневрировал, приближаясь к спутнику. Периодически к горлу подкатывала дурнота и я чувствовал привкус желчи во рту — так мой организм благодарил меня за энергичный перелёт в состоянии «псевдо-гравитации». Я знал, что эти неприятные симптомы скоро пройдут, на них просто не следовало обращать внимания.
— Я сейчас облачусь в скафандр, посажу корабль и выйду к вам… — у меня было намерение сказать ещё пару фраз, но мой собеседник быстро заговорил, не дослушав:
— Ваша честь, у нас тут экстраординарные события происходят. Думаю, вы сами всё видите!
Видеть, однако, я ничего не мог, поскольку был обращён лицом к глухой перегородке и не имел возможности повернуться до того, как автомат застегнёт и загерметизирует все разъёмы со стороны спины.
— Я ничего не вижу, я облачаюсь в скафандр. Вам лично ничего не угрожает?
— Нет, мы в безопасности.
— Вот и отлично! Выйду через пару минут!
Я дождался пока автомат закончит затягивать шнурки, застёгивать «молнии» и запечатывать «клейкие швы». После того, как скафандр был освобожден из плотного захвата, я получил возможность передвигаться самостоятельно и в состоянии невесомости, легко оттолкнувшись от пола, проплыл обратно в пост управления.
