— Ничего экстраординарного. Робот-бурильщик зашёл на площадку, расположенную на удалении ста метров от места развёртывания и на секунду включил там прижимной двигатель. После этого планета раздвинулась. Мы с Машей… то есть, Марией увели его в сторону и планета сомкнулась. Мы вернули робот на место, включили прижимной двигатель — планета опять раскрылась. — фигура в скафандре рядом со мной шевельнулась, указывая рукой на массивного шестиопорного шагающего робота, стоявшего неподалёку на большом гладком выступе тёмно-серой скальной породы. Выступ напоминал то ли сцену, то ли ступеньку и казался искусственным, хотя, возможно, это была всего лишь игра моего воображения, взбудораженного словами Антарёва.
— И вы никогда прежде с этим не сталкивались? — мой вопрос прозвучал, конечно же, по-дурацки; ясно же ведь было каким окажется ответ.
— Вообще никогда. — выдохнул Антарёв. — Никаких оснований подозревать подобное не имелось. Вы же сами видите — стенки совершенно гладкие, подогнаны идеально! Никому и в голову не приходило, что через местные холмы и кратеры проходит такой вот… разрез.
Далеко внизу появился огонёк, быстро приближавшийся и превратившийся через десяток секунд в космонавта в отечественном скафандре. На его плечах и руках горели фонари, отчего казалось, будто космонавт находится в световом коконе. По мере его приближения стал хорошо различим интересный оптический эффект — на обеих отвесных стенах «разреза» вслед за космонавтом двигались светлые пятна, созданные фонарями, благодаря чему стало возможным рассмотреть структуру спутника Сатурна. Он выглядел каменным и притом отменно отполированным. Я отметил про себя, что хорошо заметны разноцветные прожилки пород. И ещё подумал, что нет никаких лесенок, переходов, монтажных площадок, следов штробления и прочего, что однозначно следовало бы признать рукотворным. Казалось, будто небесное тело просто раскололось пополам и… попутно отполировало образовавшийся скол.
— Маша, что там? — спросил Антарёв. Вопрос его был адресован поднимавшейся из недр спутника Марии Маховой.
— Там пустоты… правильнее сказать — помещения… большие… между образовавшимися половинками — мостик… ну, как мостик — переход шириною сорок два метра… помещения находятся по обе стороны этого условного мостика. — женщина говорила не спеша, с большими паузами, явно подбирая слова.
— А расстояние от поверхности до этой самой перемычки, или «мостика», как ты сказала, замерить удалось? — последовал новый вопрос Антарёва.
— Четыреста восемьдесят метров.
— То есть, почти сто пятьдесят секунд в одну сторону… Если особенно не разгоняться. — Антарёв тут же подсчитал продолжительность спуска.
— Можно и побыстрее, конечно, но в любом случае, нужна примерно минута на проход. — заметила Мария.
Они ещё немного поговорили о разных пустяках, я не вмешивался в их беседу. Когда Махова поднялась на уровень поверхности и, описав небольшую дугу, аккуратно стала на грунт, подняв небольшое облачко пыли, Антарёв представил нас друг другу. Через стеклянный шлем мне было хорошо видно, как Махова подняла голову вверх и указала левой рукой на зависший в чёрном небе «Скороход»:
— Это ваш кораблик?
— Да, мой. — подтвердил я.
— Первый раз вижу «Скороход»! Большой корабль! А почему вы не захотели его посадить возле нашего «бульдозера»? — неожиданно спросила Мария.
— Далеко идти… — отмахнулся я, хотя её интерес меня до некоторой степени озадачил. Сначала Антарёв отчего-то обратил внимание на моё нежелание сажать корабль на грунт, теперь вот его напарница. Как-то странно это выглядело, неуместно… Тут такие необыкновенные события происходят, планеты раскрываются, как матрёшки, а они беспокоятся из-за моего корабля, висячего над их головами…
— Я даже не знаю, что делать. — подал голос Антарёв. — Через полчаса причалит Баштин, будем его ждать?
— Олег, я всё слышу! — отозвался Баштин. — До меня менее восьмидесяти тысяч километров, я мчусь к вам на всех парах! Развлекайте до моего появления господина ревизора!
У меня немного кружилась голова — то ли от ощущения нереальности происходившего, то ли просто по причине недавно перенесенной замены крови и связанных с этим медицинских эффектов. Но в какой-то момент появилось устойчивое ощущение абсурдности окружавшего меня мира, подобное тому, какое бывает иногда во снах перед самым пробуждением. Мне вдруг показалось, что я смотрю фантастический фильм с собственным участием и фильм этот мне, в общем-то, знаком, вот только концовку его я почему-то не знаю. Вернее, знаю, но напрочь позабыл…
— Ваша честь, что бы вы хотели осмотреть, — Антарёв повернул в мою сторону голову. — наш уютный лагерь или эту странную… кхм… щель?
— Ответ очевиден: давайте начнём с удивительных аномальных разрезов. — я ни секунды не раздумывал над ответом. — По-моему, земная планетология ничего подобного никогда ещё не описывала. Мария Владимировна, составите мне компанию?
